Архивариус - Alchoz

местом, где она хотела бы встретиться. Изольда попыталась заглянуть, что там было, но только наткнулась на мою улыбку. После я уничтожил записку, дабы никто ничего не мог прочитать и увидеть.

«Свидание» как это в записке навала Тонкс должно было случится в уборной на втором этаже. Не самое лучшее место, но если ей комфортно, то я не против.

Когда я прошел внутрь, то сразу же обнаружил девушку, которая рассматривала себя в зеркало, пытаясь рассмотреть хоть какие-то огрехи. Но таких не было.

— Привет! — проговорила она, а затем покраснела и опустила взгляд.

Скажем так, да меня несколько бесит, что она за мной следит, но я не могу признать, что она невероятно милая девушка с невероятным талантом. Мне бы хотелось иметь этот талант на своей стороне.

— Привет, Тонкс, — ответил ей.

Девушку радостно подпрыгнула ко мне и обняла и сразу же полезла целоваться. Пришлось сыграть по ее правилам и ответить на поцелуй. Кажется, Тонкс этим даже наслаждается.

После она медленно отстранилась и смущенно опустила взгляд. Отпустил ее, и она сразу же подбежала к своей сумочке, которую я не заметил до этого и вытащила оттуда книгу с изображением какого-то человека с широкой улыбкой на белом коне.

— Вот книга о которой я говорила, — сказала Тонкс с еще большим смущением.

— Спасибо, — кивнул ей, и взял аккуратно книги.

Не смотря, я спрятал ее в свою собственную сумку.

— Кстати, а что ты делаешь на зимних каникулах? — поинтересовалась девушка. — Не! Ничего такого не думай! Я просто хочу пригласить тебя!

Она забавно замахала руками, словно желая, чтобы я точно не подумал что-то странное о ней.

— Пока не знаю, — пожал плечами. — Если честно, я пока об этом не думал, потому что для меня декабрь будет невероятно сложным месяцем.

— Почему? — удивилась она.

Рассказывать или нет? Никакой тайны из своего участия в Олимпиаде я не делаю, но так как никто не интересуется, то никому и не рассказываю. Здесь нет ничего странного.

— Я беру участие в Олимпиаде по Трансфигурации в Цюрихе, — ответил ей.

— Ничего себе! — удивилась Тонкс. — Это же невероятно круто! Могу ли я чем-то тебе помочь?

— Не думаю, — покивал ей. — Хотя спасибо за предложение. Директор Дамблдор и профессор Макгонагалл занимаются со мной этим предметом.

— А-а, — протянула она. — Ну если ты занимаешь с директором, то я точно не смогу помочь тебе. Остается только болеть! Именно поэтому ты такой занятый?

— Да, — кивнул ей.

— А-а, — кивнула она и смутилась.

— Так что по поводу каникул я не могу ничего планировать до окончания Олимпиады.

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Если тебе будет нужна какая-то помощь, то я с радостью тебе помогу.

— Благодарю, — кивнул ей. — Кстати, а как там дела с фотографиями?

— Я сделала как ты и сказал, — сказала девушка с довольной ухмылкой. — И сработала эта угроза, сразу же. Они уничтожили фотографии перед моими глазами и пообещали так больше не делать.

— Прекрасно.

Удивительно это, если честно. Я не думал, что у меня такая репутация. Хотя, если подумать о том, что каждый ученик знает о моей стычке со студентами Слизерина, где я был в критическом меньшинстве, и вышел оттуда победителем… Это что-то да значит в студентских кругах.

— Ага, — улыбнулась девушка.

Мы еще немного поговорили об учебе в целом и только после этого разошлись. Наконец, Тонкс подарила мне невероятно сладкий поцелуй. Было видно, что ей самой нравиться это, и она уже точно не заставляет себя делать что-то, что ей не нравится.

Когда я вернулся обратно в гостиную меня ждал подозрительный взгляд Изольды. Кивнув ей я отправился в спальню, чтобы привести собственные мысли в порядок, а также сделать некоторые домашние задания. То, что я готовлюсь к Олимпиаде, не значит, что я не должен делать домашние задания.

Цюрих встретил нас достаточно прохладной температурой. Все-таки сейчас на улице декабрь и наличие снега не должно никого удивлять и волноваться. Хотя, я бы и не сказал, что снега здесь много. Прибыл я сюда с директором Дамблдором и его Аластором Муди, который играет роль небольшой охраны.

Сам город был, достаточно красив и в очень красивой локации. Горы с белоснежными шапками окружали город почти со всех сторон, создавая достаточно впечатляющую картинку. Аппарация проходила невероятно сложным путем. Мы не могли использовать портключ, потому что Англию и Эвропу разделял пролив. Конечно, через него можно было аппараировать, но это было бы невероятно глупой смертью. Морское пространство — это самое опасное пространство, которое только существует на планете. Здесь живут всякие монстры, разумные и не очень существа. Натуральные аномалии и еще много чего, что делает перемещение в пространстве не просто сложным и опасным, а архисложным делом. Когда я мы оказались на самом берегу я попытался «прощупать» пространство и едва ли не откинулся от той мешанины, что там была. В общем лучше этого не делать.

Именно поэтому пролив мы преодолевали на метлах. Скажем так, это был еще тот невероятно неприятный опыт. Благо я могу использовать магию и защищать себя от всякого внешнего влияния. Так что в целом, я летел с комфортом, но мне все равно не нравилось лететь на большой водной массой, зная, что там могут жить существа, которые с радостью полакомятся моим мяском.

Приземлились мы в городке под названием Калес, что принадлежит Франции. И там нас сразу же встретили местные авроры, которые мгновенно заинтересовались прибывшими гостями. Французы сразу же узнали Альбуса Дамблдора и после этого дальнейшая бюрократия прошла для нас быстро и безболезненно.

Муди не особенно любит французов и с большим подозрением рассматривал авроров. Его глаз безумно вращался в глазнице пытаясь запомнит и увидеть всех да вся. После в этом же городе директор достал для нас портключ и уже он переместил в Цюрих.

Мы прибыли на достаточно широкую площадку, которая была отрезана от всего города четырьмя большими стенами. На вхоже стояло несколько волшебников, одетых в несколько необычную одежду. Это была одежда с красными, синими и желтыми полосками. Даже обувь была подобного цвета. В руках у каждого мага была алебарда, а на поясе меч и волшебная палочка.

— Гвардейцы, — уважительно проговорил Муди. — Они еще те