Том 2. Рожденный для мира / Том 3. Рожденный для любви - Ярослав Маратович Васильев

нас специально подбадриваешь? Чтобы надежда была? Тогда не надо, не говори так… у меня тоже мама… и брат остались. Или ты… на самом деле чего-то знаешь? Здесь же небо другое. И сутки сам видишь, втрое длиннее. И таких зверей на Земле нет.

— Да, я знаю. Два сообщения, которые были на старте и которое переслали через амулет связи, я смог разобрать и перевести целиком. Теперь моя очередь, наверное, рассказывать. Всё равно я хотел передать эту информацию Его Величеству… твоему отцу, Оля, как вернусь. Дело в том, что меня тоже с самого детства, как носителя крови альвов, готовили управлять их техникой. Но сообразил я это только после нашего приключения в Крыму. Дальше мы с Аней, кажется, недавно догадались, какую установку собирался запустить мой дед. Если тебе легче станет, когда он захватил бы тебя, дальше сдохли бы мы оба. Двенадцать и тринадцать лет, в этом возрасте ритуал смертелен, зато вдвоём как раз за одного взрослого полноценного оператора сойдём. Это тоже Аня нашла, она у меня большая умница.

— Вот сволочь! — не удержалась Алиса. — Правильно ему шею летом свернули… Ой, прости, Миша. Я… я всё помню. Я не нарочно. Я помню, что у тебя тогда…

— Да ладно тебе, — неожиданно для девушки скривился Михаил. — Родителей не выбирают. Даже если очень сильно хочется свернуть им шею. Так вот, меня с детства готовили на роль жертвенного барана. Дедуля, чтобы ему сковородку в аду погорячее, рассчитывал тебя, Оля, как основу, а меня как управляющий ключ. Вот и воспитывал… пусть сопляк гордится, все приказы исполняет, вроде бы всё сам делает и целый ритуал проводит, только не знает — он в итоге станет не важным заместителем главы клана, а инструментом. Амулетом. Вроде живой, но как растение и без своей воли, что приказали — то и выполнит. И знаешь, что самое паршивое?

Слова прозвучали неожиданно зло, но сдержать себя Михаил не смог. Через Ругимова и его связи среди контрабандистов, незадолго до отъезда в Сибирь они с Аней смогли отыскать книгу про ритуалы на крови, попавшуюся сестре в семейной библиотеке Столешниковых. Не просто редкую и запрещённую, если бы не кое-кто из должников в Сахеле, обязанных Михаилу и Энрикету жизнью, заказом не стали бы заниматься и за самые большие деньги. Прочитав трактат до конца, Аня долго и неприлично ругалась, и у брата рука не поднялась её остановить. А ещё всё больше росло недоумение: и вот за этих людей Михаил-два рвался мстить?

— Отец меня вроде любил, но всё равно готов был ради власти хуже, чем убить. Ради славы рода, лес рубят — щепки летят, а эти самые щепки права голоса не имеют. Ну да ладно, о мёртвых или говорить хорошо, или не вспоминать вообще. Единственный плюс от их паскудства — что у меня с собой теперь всегда есть некий нематериальный, магический… Ну что-то вроде словаря по языку альвов. Это я к тому, что не переживай, Оля, ты перевела всё правильно, но дословно, а там использовались в некоторых местах сложные обороты, которые имеют другое смысловое значение, если звучат как готовая языковая конструкция. Я их по справочнику проверял. Так вот, всё вокруг нас — не чужая планета, а всё тот же Полигон. Только кто-то его запустил в рабочий режим.

Обе девушки разом вскочили и наперебой затараторили. Может быть, не поверив сразу до конца, но зато в них загорелась надежда, пусть и безумная, иррациональная:

— Ты хочешь сказать — мы на Земле?

— Но как же небо чужое?

— И сутки длиннее? И размеры, мы прошли столько, что у Храма должны быть давно.

— Нет здесь степей. И эти развалины откуда? Их же не было на Полигоне, нам карту давали.

— Стоп! — пришлось повысить голос Михаилу. — Успокойтесь, дайте всё объясню. И котелок с чаем не затопчите. Вам хорошо, вы уже пообедали, а я даже нормально не позавтракал ещё.

— Кто о чём, а мужики о еде, — буркнула Алиса.

Но то ли окрик Михаила, то ли его совершенно бытовое требование налить чаю — как-то помогло чуть успокоиться, чтобы девушки смогли обратно спокойно сесть и попробовать дослушать до конца.

— Насчёт расстояний и длинных суток всё просто. Альвы были те ещё любители баловаться со временем и пространством. В общем, если коротко — сообщение в начале было про то, что Полигон запускается в режим имитации чужой планеты. А вся местная живность… Вас тоже, наверное, предупреждали, что местные животные с виду страшные, а на самом деле у них программа безопасности человека, как у рабочих големов?

— Да, — подтвердила Оля. — Папа потому и отправил меня, так как тут самое безопасное место. Ну и команда подстраховки. Тут всё с воздуха просматривается вдоль и поперёк.

— Когда я перешёл границу, меня управляющий мозг Полигона предупредил, что всё — система безопасности модифицированных животных и растений отключена, вы теперь как на чужой планете. Включено замедление времени в три раза. Ну и всё остальное, от неба до расстояния. Тут, насколько я понял, огромное количество спрятанных карманов пространства, так что снаружи Полигон сто пятьдесят километров, а внутри — даже боюсь представить.

— Но зачем? — искренне удивилась Алиса. И с каким-то восторгом добавила: — Зачем альвам нужна была такая имитация чужой планеты? Они что, и в самом деле готовились полететь к другим звёздам и тут… Мы что, как на тренировке экипажа первопроходцев?

— Нет. Не удивляйтесь, но вокруг нас — игра. Большая игра в первопроходцев, которые оказались на чужой планете.

Девушки замолчали надолго. Алиса ушла и вернулась, подкинув новую охапку дров, так что яркое пламя осветило задумчивые лица. Дальше налила себе ещё чаю из котелка, но пить не стала, а так и сидела, держа кружку в руках и глядя на огонь. Оля же просто сидела и молчала, спиной опираясь на Михаила. Чтобы не тратить энергию, полог на звук убрали, да и дождь, как оказалось, закончился также быстро и внезапно, как и начался. К людям через приоткрытые ворота ангара заглянуло бездонное небо, со своим ночным ковром, вышитым звёздами. Михаил же в очередной раз восхитился, сколько их тут — как песчинок, разбросанных на пляже. Наконец, Оля сказала:

— Ну хорошо, я готова предположить, что для альвов устроить такую грандиозную штуку, как имитацию целой планеты — не так уж