Возмездие - Руслан Муха

Правда, за всю историю после Божественного вознесения мне не приходилось слышать, чтобы эту грань открывали мужчины.

— Здорово, правда? — оторвала меня от размышлений Тай.

— Конечно, здорово! — воскликнул я, ничуть не скрывая восторга.

— Это ведь сколько всего я теперь смогу? — не унималась она. — Могу узнать, если враг будет приближаться, даже узнать, сколько их, а еще могу подслушивать врагов! Да вообще! Сколько всего теперь я могу!

Поняв, что Тай-Тай целенаправленно рвется на поле боя, я поспешил немного охладить ее пыл:

— Ты вместе с Эл останешься здесь.

— Почему? — она вмиг расстроилась. — Ведь если я буду рядом — пользы от меня будет куда больше.

— Нет, ты нужна мне здесь. Тут мы обоснуем наш штаб, всех раненых так же будем привозить сюда, и нам понадобятся целители. Одна Дайра не справится.

Тай опечаленно опустила глаза, прижала колени к груди. Рейг смерил меня неодобрительным взглядом, покачал головой.

— Вообще-то, это глупо, — раздался позади недовольный голос Мари.

И как она только умудрилась так незаметно подкрасться? Мари мгновенно оказалась в поле зрения, опустилась рядом, усевшись на траву, и уставила на меня суровый взгляд:

— Не использовать способности яснослышащей — это глупо, — повторила она.

Я завалился обратно на траву и закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, чтобы она не лезла не в свои дела. Но Мари не унималась:

— Тай даст нам немалое преимущество не только на поле боя, но и в разведке.

— Тай юная девушка, ей не место на поле боя, — лениво протянул я, так и не открыв глаза. Хотя меня не на миг не покидало чувство, что вся эта троица сверлит меня требовательными взглядами. Хотелось, конечно, чтобы они отстали от меня с такими вопросами.

Мари возмущенно фыркнула:

— Я убила своего первого демона в том же возрасте, в котором сейчас Тайлария.

Я многозначительно промолчал, хотя и открыл глаза, сразу напоровшись на сердитый взгляд Мари.

— Это, Тео, — сказала она, — то же самое, что иметь самый сильный артефакт на Адаре и не использовать его, потому что боишься сломать.

Тай-Тай, почувствовав поддержку, осмелела и теперь тоже глядела на меня с вызовом. Один Рейг наблюдал за всем этим с нескрываемым любопытством.

Я прекрасно понимал, что доводы Мари более чем разумные, но позволить себе подвергать опасности Тай я не мог. Уж лучше бы она и вовсе не открывала эту редкую грань. Но вслух я это не сказал, а снова промолчал.

— Принесите Тео что-нибудь поесть, ему нужно восстанавливаться, — вдруг обратилась Мари к Рейгу и Тай, намекая, что нас нужно оставить наедине.

Хотя, нет в этом никакого смысла. Теперь нигде не спрятаться от вездесущего слуха Тай-Тай, если она где-нибудь в радиусе сотни метров от нас.

— Тебе все равно придется принять, что она выросла, — сказала Мари, как только Рейг и Тай отошли.

— Я это принимаю, но, если с ней что-то случиться, никогда не смогу себе простить.

Мари пожала плечами, затем опустилась на траву, улегшись рядом со мной, подвинулась близко настолько, что наши ноги и плечи соприкоснулись. Какое-то время она молчала, потом тихо произнесла:

— Любой из нас может погибнуть. Даже ты. Даже я. Даже Тай. Никто не может сказать наверняка, кто выйдет из этой битвы живым. Как и никто не может сказать наверняка, где его настигнет смерть.

— От твоих слов веет сплошной безнадегой, — вздохнул я. — Ты не веришь в нашу победу?

— Верю, — уверенно ответила Мари. — А еще я знаю, что нам придется использовать все ресурсы, которые мы имеем, чтобы одержать победу. У тебя нет выбора, нам нужна помощь Тай. И можешь не отвечать. Я знаю, что в нужный момент ты и сам примешь это решение.

Мне и впрямь не хотелось отвечать, как и продолжать этот разговор. И тут меня спасли. С другого конца ущелья раздался настороженный голос Эсгона:

— Эй, Тео, у нас гости!

Мы с Мари одновременно привстали и оглянулись.

Посреди ущелья стоял незнакомец в пестрых одеждах, которые носят на востоке, на поясе у него висели две сабли. Парень был крепким и высоким, с серьезным суровым лицом и коротко остриженными волосами. Но несмотря на короткую прическу даже в ночи сложно было не увидеть алмазный отлив в его волосах.

Я поднялся на ноги, пусть это и далось мне с трудом, но я должен был сам поприветствовать прибывшего адаманта. Мари все это время не отставала, явно желая тоже познакомиться с новоприбывшим.

Он терпеливо ждал, пока я ковыляю, при этом своим суровым прищуром цепко изучал окружающую обстановку.

— Моат горс, нарет, — произнес адамант на адийском. Давно я не слышал это древнее приветствие, на котором адамантийцы всегда здоровались с друг другом. Дословно его можно перевести как: «Приветствую тебя, брат по крови».

— Моас горт, нарет, — ответил я, протянув ему обе руки, за которые адамант тут же меня ухватил и сжал, продемонстрировав десять цветов своих граней. Я тоже показал ему свою силу, поддержав адамантийское рукопожатие. Про себя тут же отметил, что он владеет защитной магией ничуть не хуже меня, а еще в отличие от меня, у него есть теневая грань.

— Вулк Талавар из Дамзанского королевства, — представился он.

— Теодорес Магнус Ариус Девангер, — представился я полным именем.

Как только Вулк перевел взгляд на Мари, она тут же обворожительно улыбнулась и протянула руку:

— Мари Дерей, глава этого отряда демоноборцев. Очень рада познакомиться со знаменитым Вулком! О твоих подвигах ходят легенды по всей Адаре.

Лесть и улыбка Мари заставила суровое лицо Вулка потеплеть, и он даже довольно усмехнулся, когда тонкая рука Мари мягко легла в его большую крепкую ладонь. Они обменялись долгими взглядами, а я, неожиданно даже для самого себя, почувствовал острый укол ревности.

— Что ж, перейдем сразу к делу, — деловито сказал я, желая поскорее увести Вулка подальше от Мари.

— Да. Разумеется, — Вулк резко переключился на меня, а я без промедления начал рассказывать обо всем, что нам предстоит сделать.

К утру прибыла целая семья адамантийцев в трех поколениях. На этот раз правители Фалилы: королева Угалия Талавар, ее сын, принц Дорминг и внучка принцесса Зиргини. Королева Угалия оказалась поджарой, веселой и невероятно подвижной для своего возраста старушкой, которой, на секундочку, перевалило уже за сто сорок