Ненормальный практик 11 - Отшельник Извращённый

В первый раз назвала меня по имени. И это японское -сама, в нём было, что-то типа — признание её, как женщины, меня как мужчины. Японки — своеобразные, у них чувства могут скрываться между строк, а понятие любовь вообще не существовало до двадцатого века, такие вот дела.

Немного откидываюсь назад, в её ладони.

— Сяо, — произношу довольно, — возвращайся к супу. Как видишь, обо мне позаботится моя Юкка-сан.

— Возвращаюсь, господин. — улыбнулся старый пройдоха. Чего лыбишься? У самого там шуры-муры с госпожой Шу! Вчера пришёл чуть ли не к полночи, я ж не ухмылялся и не шутил с хрена ли он там так долго за пирожками ходил. Знаю, какой он там пирожок наяривал.

И тут…

Поднялась Мэй? Точно она, я просто глаза уже закрыл, настраиваясь, но судя по звуку с её места за столом — точно она. И чего удумала? Вроде бы поддержки Юкки хватит с лихвой.

Мэй что-то открыла — то ли ящик, то ли ещё что-то, а после ощущаю как вытирает полотенцем мой потный лоб.

— Да моя ж ты девочка, — говорю с ухмылкой.

— Я… я буду вытирать Вам лицо, Александр-сама, — произнесла Мэй, явно смутившись.

А Юкка вдруг начала массажировать мне плечи.

Остановитесь, прошу! А то мне сейчас будет не до работы! А если я в таком состоянии синхронизируюсь с Семёном у него точно всё вздыбится до небес, ха-ха!

Ну нафиг! Пора синхронизироваться! А то движ в труселях уже начался во всю!

У канцелярии…

Открываю глазища в теле Семёна Четвёртого.

И сразу ощущаю разницу — все предыдущие синхронизации шли через тонкую плёнку: будто через резиновую перчатку, ну или не перчатку, хе-х, в общем вроде полноценное ощущение, но не то. И сейчас этого слоя не было. Я был в нём целиком, никаких пошлостей, я будто сросся с экскаватором как машинист! Сейчас буду махать ковшами, тем более их два.

Спрыгиваю с крыши на земь.

ДУФ!

Лорд приподнимает бровь, старческие глаза сузились.

Щёлкаю шеей. Выдыхаю горячий воздух через здоровенные ноздри, от чего у старикана качнулась бородка.

Собираю воздух и впервые произношу низким рычащим басом:

— НУ ЧТО… УВАЖАЕМЫЙ… ПОБОДАЕМСЯ?

Все китайцы замерли.

Это был истинный шок!

Эфирный зверь не может говорить! НИКОГДА! НИКАК!

— ОН РАЗГОВАРИВАЕТ⁈

— СВЯТЫЕ НЕБЕСА…

— Л-лорд Гу Бэшань… — с искренним трепетом произнёс один из новеньких китайцев, видимо, адъютант старика, — это существо… Это эфирный зверь?

Старый смотрел на меня ОЧЕНЬ внимательно… затем просто хмыкнул:

— Что тебе надо, существо?

— МОРДРЕД… — рычу с ухмылкой.

Тот прогудел задумчиво, ухмыльнулся и произнёс:

— Так вот значит как, выходит, ты и есть наследник Севера, прибывший за его головой. Но здесь Мордреда нет, более того, ты арестован за убийство братьев Хэ.

— ДА? Попробуй, — оскаливаюсь здоровенными клыками, глядя на него с высоты как на червя.

— Моё имя Гу Бэшань, — произнёс старец, поправив сиреневое кимоно, а затем вытаскивая меч, — слухи о твоей силе порядком занимательны, но вижу, твой аватар столь же безобразен, как и твоя душа.

О, так он решил, что я в своём аватаре? В принципе — логично, иначе как ещё объяснить, что здоровенный Кинг-Конг во-первых уровня Лорда, во-вторых, разговаривает. Правильно будет предположить, что это уже не зверь, а именно живой практик в своём аватарном слиянии.

— КАКОЙ ТЫ УМНЫЙ, — лыблюсь.

— Хватит, — проворчал старик Гу и сделал первый шаг, фиолетовое пламя засияло вокруг его тощего тела, глаза вспыхнули, плитка под тапочком треснула, земля разошлась трещинами. Старый сейчас явно серьёзен, понимает кто перед ним, Ненормальный Практик, а потому церемониться не будет. Что ж, это будет занятный бой.

Делаю шаг ему навстречу.

А затем…

Оба исчезаем.

На безумной скорости, когда мир кругом тает, текёт, врезаемся в атаках. Старый прыгнул, меч в восходящей фазе, целит в шею, решил снова отрубить башку? Прагматичные китайцы, то копейщик бил второй раз в то же место, теперь Гу Бэшань, думают — если сработало раз, значит слабое место? Только вот Семён Четвёртый — это уже не Семён Третий, старик. Не блокирую его удар, пусть поймёт, что его силёнок без Аватара не хватит. Лезвие меча рубит шею, пробивает шерсть и вязнет в первом слое мышц. Гу вскинул брови, не ожидав подобного. ШЛЁП! Отвесил ему такую оплеуху, что его сложило в воздухе и снесло в канцелярию. БАХ! Он пробил стену, затем ещё одну, кувыркаясь поймал равновесие и затормозил на тапках у третьей стены. Смотрю на него через дыры в стенах. Ого, какой злой. Седые волосы выбились из хвоста, отряхивает халат от обломков и штукатурки. Смотрит на меня с недоумением.

Я же рычу на всю округу, чтобы слышал каждый китаец:

— МОРДРЕДА МНЕ! СЮДА! РРРРРААААААА!

Китайцы визгнули от усрачки. Ещё бы — аурой придавил так, что реально парочку обделались. Меч всё ещё торчит в шее, как заноза. Выдёргиваю его, бросаю к ногам Гу, что как раз выбрался из дыры пробитого фасада.

Тот прохрипел, понимая мой поступок. Трактовать его можно так — бери свою железку, она мне всё равно не навредит. Поднял руку и меч взлетел в ладонь. После чего произнёс:

— Такую броню мне действительно не пробить, ты прав, — и хмыкнув, перевернул меч остриём вниз, — в таком случае, придётся показать всю свою силу, раз уж Вы пришли, молодой человек, ещё и проделав такой путь. Жаль, что ваша дорога прервётся именно здесь, от моей руки, Вы довольно занятный экземпляр. — И медленно погрузил меч в землю.

Тук.

Клинок вошёл в каменистую почву под перепаханной плиткой, как в подтаявший воск. Из точки входа разверзлись трещины. Геометрически правильные, прямые, как разворачиваются из бутона лепестки. Вспыхнул фиолетовый эфир… и бутон сомкнулся.

Оказываюсь в саду. Кругом цветущие однообразные фиолетовые деревья, бескрайние ряды, уходят во все стороны как до бесконечности. Сам воздух тоже с фиолетовой дымкой. По земле тянется бархатистый мох, изящный, как в дорогих императорских садах. Окидываю взглядом всю эту красоту, замечаю, что деревья очень ровными рядами, даже как-то математически. Каждое облеплено крупными фиолетовыми сливами, висящими гроздьями по две-три штуки. Здоровенные, размером с футбольный мяч. Тысячи и тысячи!

Из глубин, будто из каждого древа, раздался старческий голос Гу:

— Домен «Сад цветущих слив», варвар, я растил его в себе сто шестьдесят семь лет. Здесь уважают тишину. Терпение. Чистоту. А