НеТемный 3 (СИ) - Изотов Александр

— Погоди-ка, — перебил я, вспоминая увиденную раз карту Троецарии, — Калёный Щит, это ведь броссы? Это их городок в предгорьях Бросских Гор?

— Да, но городок — громко сказано. Это единственное бросское селение, куда имеют ход не-броссы.

Я кивнул ей, помечая про себя, что с бросским знахарем Волхом мне ещё предстоит встретиться. Как-то особо кольнуло меня это имя, точнее, не меня, а Малуша — у него было связано с ним какое-то неприятное воспоминание.

Жаль, что память бывшего хозяина этого тела была мне недоступна. Надо бы докопаться до скрытого в подсознании, но тут нужно найти несколько дней для медитации. Кто бы мне их дал…

Весть о Кровавом Левоне, живущем в предместьях Моредара, заставила меня усмехнуться. О, Бездна, они и вправду у тебя не отличаются особым умом — клички себе выбирают такие звонкие, что сразу ясно, в чём этот злодей силён.

Хотя про Вайкула я тоже думал, раз он Чумной, то смыслит в Магии Чумы, которая создаёт сильнейшие яды. Вайкул был талантлив, но это смотря с кем сравнивать. Вот и Кровавый Левон не обязательно будет сильным в Магии Крови.

Тем более, Вайкул был всего лишь пешкой, которую использовал Ефим. Значит, и этот Левон, который интересовался Храмом Хморока, такая же ширма, и где-то под Моредаром скрывается второй Тёмный Жрец.

Теперь я стал подозревать, как именно в этом мире решили затаиться силы зла. О, разрази меня Бездна… А ведь это гениальное решение, несмотря на тупость здешних служителей Тьмы!

Вайкул и такие как он служат тёмному богу Хмороку, ожидая его возвращения. И все, кто борется с силами зла, охотятся именно за приспешниками Хморока.

Храмовники Яриуса, эти самые паладины, наверняка единственная сила в этом мире, которая может противостоять злу. Ну не считать же такой силой чудаковатых лиственников, читающих по всей Тахасмии проповеди о Вечном Древе? Вот и пустили паладинов по ложному следу, заставили охотиться за такими вот Вайкулами и Левонами.

При этом истинные приспешники Бездны всё время находятся в тени. И то, что Агата, связанная с Советом Камня, наткнулась на Ефима, настоящего Тёмного Жреца, было таким же настоящим везением.

— Как ты узнала о Ефиме? — спросил я.

Дочь Луны помрачнела.

— Я и не знала, пока не оказалась у него в плену. У меня были только подозрения о Бездне, и я даже сомневалась, стоит ли с ними плыть на Остров Магов. Это было больше похоже на сказку.

Да уж. А потом служитель сказки поймала магистра в Кровавый Барьер, чуть не изнасиловал, и ей пришлось поверить, что это правда.

— Как ты оказалась в Калёном Щите? Креона рассказывала, что тебе дала задание настоятельница Храма Холода.

— А ей приказал царь Стоян Хладоградский, — добавила Агата и неохотно продолжила рассказ.

Соседняя Лучевия давно жаловалась на участившиеся набеги грабителей и работорговцев возле Бросских Гор. Места эти неспокойные, потому что упрямые и подозрительные броссы никому не дают разместить там не то, что крепости, но даже обычные сторожевые погосты.

— Вы, броссы, так печётесь о своей свободе…

— А что же броссам свою столицу не позволят создать? — наивно спросил я.

Агата усмехнулась:

— Ну, это наших царей спрашивать надо. Но, видимо, четвёртого правителя они не хотят.

Оказалось, что у Лучевии на севере есть город Куан, где добывается золото. Естественно, золото привлекало всех, и лучевийцы строго охраняли свои торговые пути.

Но торговые пути — это всегда много людей, ведь путникам нужны постоялые дворы, трактиры, конюшни… Поселения растут на равнинах и предгорьях как на дрожжах, но каждую повозку, каждую деревушку уже не защитишь. А работорговцы из Троецарии так и лезли, не давая продыху.

— Так уж издревле повелось, что все проблемы, которые происходят возле Бросских Гор, вешают на Хладоград, — проворчала Агата.

Я вспомнил карту. Хладоград на западе и Бросские Горы на востоке были разделены широким заливом в форме подковы, и их связывало только одно — то, что это север, и там одни боги. Видимо, для южных царств этого было достаточно.

Бросские Горы с древности были непокорными землями. Броссы никого к себе не пускали, и никому не присягали на верность — ни Троецарии, ни Лучевии. Хотя в давней войне с Лучевией вождь броссов-железняков выступил на стороне Троецарии, точнее, на стороне царя Раздорожья, центральной столицы.

Ну, выступили и выступили… После войны броссы вернулись к себе в горы, и на любые попытки как-то их присоединить всегда огрызались. Хотя в армии Могуты Раздорожского, как говорят, бросские воины есть до сих пор.

— Значит, броссы служат в армии Могуты, но отвечает за их земли хладоградский царь? — усмехнулся я.

— Ну, раздражать варваров своими дружинами никто не хочет, — Агата неохотно кивнула и подтвердила, что северная столица переживает не лучшие времена.

Что и говорить, если Храмовников Яриуса, южного бога, на севере больше, чем воинов во всей армии Стояна Хладоградского.

— Сдаётся мне, что так Троецария скоро станет Двуцарией?

— Север никогда не был силён, но мы до сих пор как-то держимся, — угрюмо ответила Агата.

Чутьё Десятого подсказывало, что здесь начинается уже чистая политика с её подковёрными интригами. Как бы там ни было, этому Стояну Хладоградскому, на которого повесили непокорных броссов, нужно было реагировать на жалобы Лучевии.

— Погоди, — догадался я, — Так царь приказал вам расследовать эти набеги работорговцев только потому, что ты состоишь в Совете Камня? То есть, так он, не затрачивая особых усилий и не используя свою армию, показывает остальным двоим правителям, что не сидит сложа руки?

Агата кивнула. В Совете Камня состояли магистры не только Троецарии, но и других стран, и пока что влияния Совета должно было хватить. Хотя со временем, если проблема с работорговцами не решится, от хладоградского царя всё равно потребуют действий.

Раздорожье и Моредар, конечно, тоже потом возьмутся за решение проблемы, не начинать же войну с Лучевией? Но идеальный вариант, если сначала о помощи начнёт просить слабеющий Хладоград.

Своим мысли я Агате не озвучил, хотя и подозревал, что она всё это и так знает.

Колдунья как раз поведала, что после Калёного Щита отправилась в Солебрег, чтобы выяснить о Вайкуле. Навестила мага Потапа, главу местной магической академии, ведь тот тоже состоит в Совете Камня…

Это внезапно навело меня на мысль. Я остановился, задумчиво разглядывая в скалах сбоку едва заметную тропу. Здесь можно подняться наверх, не обязательно идти до самого конца мыса, где стоит маяк.

— Агата, а этот Левон не был случайно магом воздуха? — спросил я, слушая свои предчувствия. Время, отпущенное нам неведомым врагом, как раз истекало.

— При чём тут… — начала было колдунья, но тут же осеклась и остановилась, поражённая догадкой, — Моркатова стужь, почему я сама не догадалась⁈

Она некоторое время о чём-то лихорадочно думала, зачем-то загибая пальцы.

— Вайкул и Ефим ведь выходцы из Южного Храма Воздуха, — наконец вырвалось у неё, — Наверняка и Левон тоже, ведь Волх говорил, что видел у него татуировку старшего мага воздуха.

Она вздрогнула, когда рядом с нами материализовался Кутень.

— Там-там-там! — цербер сразу же передал мне картинку, что по пляжу к нам от горящего маяка движется целый отряд.

И то, что среди воинов много вооружённых посохами послушников, мне не понравилось. Дело даже не в том, что послушники сами по себе слабы — оружие в их руках выглядело довольно угрожающе, и могло быть заряжено могучими магами.

— Сдаётся мне, Южная Академия Воздуха — это ещё одна зацепка, — усмехнулся я, — Агата, а твои связи в Солебреге, насколько они серьёзные?

— А что… — тут Дочь Луны прислушалась к своим ощущениям, — Да хорлова падаль! Это кнезова дружина. Меня они не тронут, но вот…

— Да, я думаю, бросс-переросток слишком примелькался за эти дни в Солебреге, — сказал я, отступая к скале, — Помни, Агата. Будь осторожна на Острове Магов, потом плыви в Моредар, к алтарю Моркаты…