Штурмовая пехота (СИ) - Казаков Дмитрий Львович

— Пятнадцать минут для выхода в точку атаки, — напомнил Шредингер. — Не подведи. Часы мы сверили, так что…

И даже на меня он в этот момент посмотрел без обычной неприязни.

Отломанный люк пыталась приделать на место железная зверушка о многих руках, но мы ее отпугнули. Ричардсон первым забрался внутрь, и я полез за ним, хватаясь за изжеванные временем перекладины.

К люку на третьем уровне мы добрались за пять минут до назначенного времени.

— Отдыхаем, — велел Ричардсон сверху. — Можно бухать, танцевать и распевать песни. Только тихо.

Я судорожно вцепился в лестницу, думая лишь об одном — как бы не свалиться на головы висящим ниже соратникам. В этот раз подъем дался мне ничуть не легче, чем в первый, и тактические перчатки на ладонях превратились в лохмотья, хоть снимай и выбрасывай.

Вроде бы запасные в кармане рюкзака… или это уже вторые?

— Двинулись, — снова подал голос Ричардсон в тот момент, когда снаружи, за стенками началась стрельба.

Клацнул люк, и я буквально рванул себя вверх, стартовал, будто ракета на мускульной тяге. Зацепил мордой ботинок комотделения, и следом за ним выбросил себя наружу, в отсек с расставленными по нему металлическими крестами.

Сейчас они пылали мерзким зеленым огнем, да еще и жужжали отвратно.

Я вскочил на ноги, и не обращая внимания на творящееся за спиной, побежал к входу в следующий к югу отсек. Позади застучали берцы Сыча, стрельба стала громче, кто-то вскрикнул, явно не от радости.

Дрищ вырос передо мной словно из-под земли, многочисленные черные глаза блеснули. Автомат задергался у меня в руках, я отступил в сторону, открывая сектор обстрела для остальных.

Враг успел поднять оружие, но выстрелить уже нет, и вообще ничего не успел. Заменявший ему череп предмет разлетелся вдребезги, посыпалась черная крошка, полетели в стороны серые перья.

Внутри дредноута дрищи выглядели совсем не такими быстрыми, ловкими и неуязвимыми, как в пустыне.

— Давай! — я присел у дверного проема, выставил автомат, а Сыч пронесся мимо меня, исчез из виду.

— Никого! — донесся его голос.

Здесь тоже стояли ванны для бегемотов, и в них бурлила жидкость цвета ржавчины. Пузыри с кулак лопались, но их место тут же занимали другие, остро воняло неполезной химией.

Мы с Сычом понеслись дальше, он справа от ванн, я слева.

Тем, кто идет за нами, придется зачистить в правый и левый отсеки, а затем поддержать наш рывок, если мы наткнемся на сопротивление. Очереди позади не смолкли, хотя дрищи в северной части третьего уровня сейчас оказались между молотом и наковальней, между атакующими бойцами Шредингера и нашей группой.

Ну а на южной лестнице врага тревожит отряд Ганса, составленный из легкораненых.

Мы успели добежать до крайней ванны, когда в секцию влетели два дрища, и палки в их руках нацелились в нашу сторону. Я припал на колено, не переставая стрелять, и чужая очередь прошла у меня над головой а вот Сыч полетел кубарем, пропал из виду… убит, ранен?

Несколько пуль угодили в ванну, в той образовалась дырка, и бурая густая жидкость потекла из нее, закапала на пол.

Граната, брошенная из-за моей спины, шлепнулась между дрищами, и я сам упал, перекатился вбок. Громыхнуло так, что я на мгновение оглох, и ядовитое шипение взлетело к высокому потолку.

Открыв глаза, я обнаружил, что рукавом вляпался в бурую лужу, и та ползет в мою сторону.

— Ты цел? — спросил сзади Ричардсон.

— Даа, — выдавил я, поднимаясь.

Шипел бившийся на полу дрищ, точнее то, что от него осталось, куча обрубков причудливой формы, замотанных в серую пленку. Второго видно не было, то ли его изрубило в кашу и та испарилась, то ли он просто сбежал, и второй вариант выглядел более вероятным.

— Добей, — велел комотделения. — Проверь Сыча.

Он сам потопал дальше, к выходу в транспортный отсек, за ним пробежали двое бойцов.

Я подошел к раненому существу, поднял автомат, и в этот момент дрищ перестал дергаться. Он ощутил мое присутствие, и попытался заговорить, как это делали другие, а может быть этот же самый… может с ним я дрался около разрушенной башни, кто их разберет?

Меня словно клюнули в темя, пробили дырку, и в нее потекли шепчущие, царапающие мозги слова:

— Убееокончание… завершениедвижения… остановитьпрекратитьпрервать…

Каждое имело очень много значений, они переплетались, смешивались, я не был уверен, что понимаю хоть в какой-то степени верно. Но лежащее передо мной понимало, что не может дальше функционировать нормально, и хотя не испытывало боли в человеческом смысле слова, хотело закончить свое существование с моей помощью, и даже подсказывало, куда стрелять!

Я спустил курок, пули вонзились в ребристый живот, тот содрогнулся и перестал вздыматься и опадать.

— Хсссс… — произнес свистнувший мне в ухо ветер, и чужие слова из головы исчезли.

Ну а я бросился к Сычу, который сидел на полу, ошарашенно крутил головой и ощупывал грудь.

— Ребро, кажется, — сказал он, поднимая на меня взгляд. — Давай руку… Живой, надо же. Предки решили, что я могу дальше сражаться… и я не разочарую их.

Живой? Интересное слово из уст того, кто верит — мы в мире духов и давно померли? Хотя когда в тебя попадает пуля, наступает некоторая спутанность мысли.

— Погоди, — я потянулся к аптечке, и вытащил шприц-тюбик с антишоком.

Сыч попытался отвести мою руку, но я не обратил на его жест внимания и сделал укол. Индеец недовольно заворчал, но взгляд его почти тут же прояснился, а дыхание стало не таким напряженным.

Так что я оставил его и двинулся следом за Ричардсоном.

Одному из двигавшихся с ним бойцов не повезло, он лежал на полу и истекал кровью. Зато второй и сам комвзвода заняли позицию у выхода на лестницу, и стреляли они вверх, и это значит, что скорее всего лестница ниже наша.

Не дожидаясь приказа, я бросился к раненому.

Пробито бедро, и это значит, надо шустрить, иначе через пять минут некого будет спасать. Боец застонал, когда я принялся накладывать турникет, а потом расслабился, видимо потерял сознание.

Стрельба затихла, причем не только на нашем кусочке пространства, но и вообще. Остались только звуки работающей машинерии — булькание ванн, далекое жужжание крестов, еще более слабое, доносящееся снизу погромыхивание, видимо производимое работающими «десептиконами».

Наша связь внутри дредноута не работает… интересно, работает ли у дрищей?

— Так, следите за лестницей, они могут остаться внизу, хотя отступили наверх, и мы… — довести фразу до конца Ричардсон не успел.

В отсек вступил Шредингер, и это значило, что две атакующие группы соединились. Замысел удался, мы зачистили весь третий уровень, и в руках врага остался кусочек второго, ну и четвертый, где до сего момента никто из нас не побывал.

— Подгузники быстро меняем, — сказал комвзвода, улыбаясь безумно и кровожадно. — Сопельки вытираем, к новому делу готовимся.

Подготовка заключалась в том, что мы вкололи себе стимулятор.

В голове у меня зашумело, уши заложило, предметы в поле зрения стали очень-очень контрастными, как на древнем телевизоре, где настройка безо всякого пульта, ручками. Усталость не ушла совсем, просто вдруг появилась возможность не обращать на нее внимания, сердце забилось чаще, и мускулы болезненно задергались от наполнившей их силы.

Потом за эту силу придется заплатить, но сейчас мы почти как новенькие.

Нас вновь ждала аварийная лестница, и чтобы добраться до нее, мы двинулись в зал с ванными. Крайняя оказалась пустой, вытекшая из нее жижа зачавкала под ногами, от химического смрада зачесалось в носу.

Когда проходили мимо, сверху на дырявую емкость упало нечто вроде здоровенного механического паука.

— Не стрелять! — гаркнул Ричардсон, и вовремя, на железную тварь нацелилось с полдюжины стволов, в том числе и мой.

Паук не обратил на нас внимания, он сноровисто пополз к ближайшему отверстию от пули. Растопырился над ним, будто собрался отложить яйцо, из брюшка его выдвинулось тонкое жало, и на его кончике вспыхнула яркий огонь.