ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов
Марик понизил голос до доверительного шёпота:
— Пусть эти ублюдки и сели нам на хвост, вычислили маршрут, перекрыли пути отхода, но они достоверно ещё не знают, что ты, это именно ты. Пока не знают. Им известно лишь то, что где-то бегает какой-то оболтус с потенциально опасными задатками. А если они увидят косы, то паззл для них сложится моментально. Всё, приплыли, крышка, прощай инкогнито. Так что, выбирай: топор или кинжалы? — спросил Марик, продолжая посмеиваться. Он всё-таки любил пошутить над своими подопечными, добавляя в их суровые, пропахшие кровью и холодом отношения немного лёгкости и абсурда.
— А можно посмотреть товар перед покупкой? — моментально среагировал Крас, не желая брать кота в мешке. Особенно если этим котом окажется что-то неудобное, тяжёлое или снова с лезвиями в виде полумесяца.
— Тебе здесь не оружейная лавка, — нахмурился Марик, и улыбка на миг сползла с его лица. — Выбирай вслепую. Посмотрим, как развита твоя интуиция. Есть у тебя нюх на правильные решения или так, средненько, как у всех.
Он скрестил руки на груди и замер в ожидании, гипнотизируя Краса тяжёлым, испытывающим взглядом.
Крас погрузился в глубокие, почти медитативные размышления. Его взгляд потускнел, ушёл внутрь себя, когда он начал перебирать в памяти свой скудный, но отчаянный опыт и приобретённые умения. В голове проносились обрывки тренировок, моменты боли и редкие вспышки триумфа.
Он вспомнил, как неплохо управлялся с мини-топором по типу томагавка. «Топор — это сила, — подумал он. — Это вес, это мощь, это когда одним ударом можно разрубить проблему пополам, желательно вместе с тем, кто её создал».
Этот инструмент являлся удивительно многофункциональным: лёгкий, удобно лежащий в руке, как продолжение самого тела, он мог быть как смертоносным метательным снарядом в ближнем бою, так и незаменимым помощником в быту. Им можно и дров нарубить, и колышек для палатки заточить, и, в конце концов, консервную банку вскрыть, если сильно проголодаться.
Воспоминания о мастерстве обращения с томагавком заставили его губы невольно изогнуться в ностальгической улыбке. Но тут же холодный голос рассудка рявкнул: «Дрова? Какие, к чёрту, дрова в этом замёрзшем аду? Где ты тут лес видел, Серёжа? Сосульки колоть будешь? Ледяные кристаллы на дрова пустишь?»
Он мысленно одёрнул себя и продолжил анализ.
«Серёжа, дров ты уже достаточно наломал в своей жизни, и в переносном, и в прямом смысле. Думай головой, а не тем местом, которым дрова колют. Навык „обучаемость“ неплохо развил во мне ловкость амбидекстра. Теперь я могу управляться обеими руками одинаково, и правой, и левой, и даже, если очень надо, ногами. А он чётко сказал „кинжалы“, а не „кинжал“. Значит, их будет два, целая пара!»
Крас оживился: преимущество очевидное.
«Два — это всегда лучше, чем один. Два ствола, два глаза, две почки, два кинжала. Даже если один сломается или выбьют в драке, второй останется при тебе. И кстати, кинжалы можно метать. Я умею? Ну, научусь. А ещё я не знаю, какого размера будет топор. Достанется мне сейчас колун с мой рост, здоровенный, неуклюжий, ржавый, и маши потом этой дубиной в узкой пещере, цепляйся за стены, выбивай искры из потолка. Ну его. Всё, вопрос закрыт. Решено — кинжалы».
В его голове за долю секунды прокрутился целый калейдоскоп различных аргументов и воспоминаний, помогающих здраво взвесить все «за» и «против». Каждая мысль была маленьким кирпичиком в фундаменте окончательного выбора. Решение взять кинжалы казалось ему наиболее логичным, прагматичным и соответствующим текущим обстоятельствам, а также его собственным, пусть пока и сырым, умениям.
— Марик, знаешь, — неуверенно начал Сергей, осторожно подбирая слова, будто шёл по минному полю. — Дровосек из меня так себе, честно говоря. Никакого призвания к валке леса, даже если этим лесом окажется последний враг. И достаточно я уже дров нарубил в своей жизни… Вероятно, даже с большим запасом на следующую зиму. Пожалуй, я выберу кинжалы. Как-то они мне ближе, что ли. По душе. По руке. Не такие громоздкие.
— Йоу, малец, отличный выбор! — с восторгом и неподдельным, почти детским восхищением включился в разговор серокожий гигант. Кожи аж подпрыгнул на месте и хлопнул себя по мощным бёдрам. — Марик, если я прав, ты хочешь отдать ему клыки дракона? Те самые? Да ты даже Паль их в руки не давал! Ты же их берёг, как зеницу ока, как последнюю надежду! Что на тебя нашло? Мороз в голову ударил? Или ты решил, что твоя жизнь слишком скучна и пора её немного разнообразить?
Глаза гиганта расширились от изумления, он смотрел то на Марика, то на Краса, явно не веря в происходящее. Для него передача сокровенных артефактов была событием, равным извержению вулкана или падению метеорита.
— Ты прав, Кожи, — спокойно ответил бармен, не обращая внимания на эмоциональный всплеск гиганта. — Залежались у меня эти артефакты. Века пылятся в котомке, жирком обрастают, скучают по настоящей работе. Пора дать им немного размяться. Сталь она, как человек, без дела тупеет и обижается.
С этими словами Марик торжественно, с почти религиозным почтением полез в свою старую, надёжную котомку. Он мялся несколько долгих секунд, решая, отдавать ли Красу столь ценные артефакты, а затем медленно извлёк на свет два очень интересных кинжала.
Они блестели в полумраке пещеры, словно две звёзды, упавшие с ночного неба прямо в грязные руки бармена. Лезвия, выполненные из неизвестного, чернеющего в глубине металла, казалось, впитывали в себя свет мини-печки и отвечали ему холодным, голодным мерцанием. Рукояти были искусно выточены из кости, возможно, действительно из драконьей, как предположил Кожи, и покрыты мелкой, загадочной резьбой, смысл которой ускользал от непосвящённого взгляда. Это оружие не просто просилось в руки, оно требовало крови, обещая своему новому владельцу не только защиту, но и славу. Правда, вместе со славой, вероятно, прилагались и трупы. Много трупов.
— А Паль — девчонка, — закончил бармен, пряча улыбку в
