Дроны над Сталинградом - Алексей Андров

выступ, район бывшего универмага, склады, подвалы.

— Нужны координаты, — сказал Шумилов. — Радиосигнал, передвижение, что угодно. Такую птицу, как генерал-полковник Паулюс мы упустить не можем.

— Будет сделано, товарищ генерал — сказал Громов. — Поднимем ночной аппарат с радиоперехватчиком. Поработаем с ОСНАЗом, расставим посты на земле. Если в эфире засветится немецкая штабная частота, мы её немедленно поймаем.

Офицер из ОСНАЗа, немногословный мужчина в плащ-палатке с закопчённым воротником, кивнул:

— Наши расчеты готовы. Перенастроим антенны на зону предполагаемой активности. Если немец передаёт — мы услышим.

Поздно ночью, когда метель затихла, и с неба начала сыпаться мелкая снежная крупа, первый дрон поднялся в воздух. Он шёл на высоте 600 метров и был едва различим в небе. Камера фиксировала едва тлеющий свет в развалинах, но главное — работала система пассивного радиоперехвата, подключённая к антенне ОСНАЗ.

На земле, в укрытии среди мешков с песком, сидел оператор и вслушивался в слабый треск эфира. В наушниках зашипело, коротко клацнуло, затем прошёл короткий кодированный сигнал.

— Контакт, — сказал он. — Частота 36.3 мегагерц. Немецкая схема. Сеть высшего командования.

Рядом сидел капитан ОСНАЗ. Он быстро сверился с блокнотом, потом глухо сказал:

— Формат передачи — штабной. Высший приоритет. Повтор не идёт. Передача короткая.

Громов, стоявший рядом, наклонился над планшетом, где карандашом отмечал полёт дрона.

— Где источник?

— Южная окраина, — сказал оператор. — Район каменных подвалов, недалеко от бывшего продовольственного склада. Там хорошие перекрытия. Для штаба самое-то!

— Фотоаппаратура работает?

— Да, товарищ инженер. Камера фиксирует.

Громов задумался. Потом коротко сказал:

— Через час повторный вылет. Подтвердим и дадим координаты.

К утру в руках у капитана ОСНАЗ была расшифровка. Короткая, на немецком, в сухом военном стиле: «...штаб сохраняет прежнюю дислокацию. Радиообмен ограничить. Состояние войск — критическое. Медицинская эвакуация невозможна».

Шумилов, получив расшифровку, промолчал. Потом только произнёс:

— Значит, они ещё там. Нет смысла забрасывать к ним диверсионную группу. Когда кольцо замкнётся окончательно — сдадутся сами. Главное, не дать им выскользнуть отсюда.

*****

ВЕРХОВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ ВЕРМАХТА (OKW) Ставка фюрера — 30 января 1943 года Совершенно секретно / Nur für den Dienstgebrauch

Генерал-полковнику Фридриху Паулюсу, командующему 6-й армией, Сталинград

Фюрер и Верховный главнокомандующий вооружёнными силами Германского Рейха, Адольф Гитлер, постановил:

За выдающиеся заслуги в руководстве 6-й армией, за проявленную выдержку, стойкость и верность долгу в тяжелейших условиях окружения под Сталинградом, присвоить Вам воинское звание фельдмаршал Германской армии (Generalfeldmarschall).

6-я армия сражалась как несгибаемый бастион германского духа, и история будет помнить её сопротивление, полное доблести и жертвы. Вы, как её командующий, являетесь символом воинской чести и верности присяге.

Фюрер ожидает, что Вы, как искренний патриот Германии, будете продолжать сопротивление до последнего патрона, до последнего солдата. Германия возлагает на Вас ответственность за то, чтобы 6-я армия исполнила свой долг перед Отечеством до конца.

Фюрер напоминает: в истории Германии ещё ни один фельдмаршал не попадал в плен живым. Таким образом, Ваша судьба теперь тесно связана с судьбой немецкой истории и солдатской чести.

Продолжайте сопротивление, как того требует долг и как этого ожидает весь германский народ. Доверие Фюрера — с Вами.

От имени Фюрера: Генерал-фельдмаршал КейтельНачальник штаба ОКВ

*****

Универмаг на улице Ленина давно превратился в спираль подземных туннелей и полуразрушенных залов. В самом сердце этого лабиринта, в одном из подвалов, немецкое командование 6‑й армии устроило свой последний штаб. Лампочки тускло мерцали в потёках грязи на потолке, а запах дизельного топлива и затхлости впитался в холодные кирпичные стены.

За столом, расставленным на пыльном полу, сидели генерал‑полковник Фридрих Паулюс и трое его высших офицеров: генерал‑лейтенант Отто фон Корфес, командир 295‑й пехотной дивизии; генерал‑лейтенант Ганс Георг Лейзер, командир 29‑й моторизованной дивизии; генерал‑майор Фриц Георг Роске, командир 71‑й пехотной дивизии. На столе — разложенные карты, несколько уцелевших конвертов и старая настольная лампа, без которой здесь воцарилась бы полная темнота.

Паулюс поднял голову и, тяжело вздохнув, обратился к фон Корфесу:

— Сосчитайте ещё раз: в кольце остаётся около девяносто тысяч человек. Бронетехника? Практически нет. Артиллерия?

— Верно, фельдмаршал, — сухо кивнул фон Корфес. — Запасы пищи измеряются днями, боеприпасы — часами. Никто не верит, что противник даст нам передышку. Советские генералы поняли, что судьба войны на Восточном фронте решается здесь, в Сталинграде.

Ганс Георг Лейзер нахмурился, поправляя потёртые ремни шинели:

— И всё же мы держимся. Каждый офицер должен понять: если не мы, то кто?

Роске, попивая тёплую воду из фляжки, косо посмотрел на Лейзера:

— Надежда умирает последней. Фюрер не может нас оставить просто так умирать в этом подвале. Слишком многое находится на кону.

Лейзер усмехнулся:

— Вы до сих пор верите в фюрера? Даже сидя в этом подвале?

В дверях появился адъютант Паулюса с застывшим лицом:

— Господин генерал-полковник… радиограмма из Берлина.

Паулюс молча протянул руку. Прочитать приказ о присвоении ему звания фельдмаршала было делом одной минуты. Рука с лентой задрожала. Он положил текст радиограммы на стол, посмотрел на своего начальника штаба генерала Шмидта и произнёс тихо, почти устало: - Прочтите этот приказ вслух, Шмидт.

Шмидт поднял глаза, будто желая что-то сказать, но лишь кивнул. Развернул лист и, слегка хриплым от сухости голосом, зачитал:

— «За выдающиеся заслуги в руководстве 6-й армией, за проявленную выдержку, стойкость и верность долгу в тяжелейших условиях окружения под Сталинградом, присвоить Вам воинское звание фельдмаршал Германской армии (Generalfeldmarschall)».

Шмидт замолчал, держа бумагу на вытянутой руке. В комнате стало тихо. Кто-то кашлянул. Один из генералов — расстегнувший воротник и присевший было на край стола — встал и вытянулся:

— Поздравляю, господин генерал-фельдмаршал, — произнёс он негромко, но чётко.

Другие последовали примеру. Поздравления звучали без улыбок, как будто речь шла не о награде, а о приговоре.

Паулюс не ответил. Он смотрел в стену — туда, где вчера ещё работал телефон, а теперь висели только оборванные провода. Потом