Невеста инопланетянина (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Они еще немного поболтали, прощаясь, Кир сказал:

— Очень скучаю по тебе, любимая.

— Я тоже. И ждать еще три дня, — она вздохнула. — Ты не задерживайся, Костя. Жаль, мне нельзя с тобой на корабле. Хоть мне там не понравилось, но с тобой готова жить даже в коробке из железа.

— Целую, милая…

На следующий день, проверив состояние Андропова, Кир занялся делами. Чтоб не скучать, надиктовал Самойлову состав вакцин для прочих опухолей. Тот терпеливо выслушал Чернуху и прерывал лишь для того, чтобы сменить кассету в диктофоне — новеньком «Олимпусе», который генералу выдали как раз для этой цели.

— Как там ученые? Не удивятся объемам информации? — поинтересовался Кир, закончив.

— Мы их залегендировали, — ответил Никодим Иванович. — Сказали, что над вакциной работал ученый из Швейцарии, которому помогал потомок эмигрантов из России. Ученый умер, не обнародовав открытие, после чего его помощник передал рецепты Советскому Союзу. Он коммунист по убеждениям и не желает, чтобы фармацевты из Швейцарии наживались на раковых больных. Нашим ученым обещали Государственную премию, если вакцину синтезируют. В институте Гамалеи работали, не покладая рук, и быстро справились. Сказали: рецептура удивительно простая, что это гениальное изобретение. Желают с вами встретиться. Мы им сказали, что вы пока что за границей, когда приедете в Союз, неясно. Как вы, не против этой встречи?

— Нет, конечно, — ответил Кир. — Охотно пообщался бы с коллегами, лишь бы вопросов глупых мне не задавали.

— Не беспокойтесь — их предупредили. Сказали, что, если выплывет фамилия швейцарского ученого, нас ждут международные суды, значительные штрафы. И вообще — вакцину-то де-факто изобрел потомок эмигрантов, а швейцарец всего лишь предоставил ему лабораторию для экспериментов. Изобретение хотел присвоить, но не успел. Капитализм…

— Понятно, — хмыкнул Кир. — Неплохо потрудились над легендой.

— Мы это умеем, — сказал Самойлов, добавив после паузы: — Как там обстановка, Константин Васильевич?

— Динамика хорошая, — ответил Кир. — Пока что все идет по плану. Готовьтесь к встрече на Земле. Носилки приготовьте, чтоб отнести больного в резиденцию.

— Уже готовы, — сообщил Самойлов. — Ждем вашего сигнала.

— До связи…

После беседы с генералом Кир вытащил из склада один из запасных экранов. Их приготовили на случай выхода из строя штатных. В Республике предусмотрели все, за исключением захвата дальнего разведчика аборигеном с имплантом медика-инженера. И то, что этот отщепенец не станет возвращаться в систему Обитаемых миров… Наладив будущий подарок для Андропова, Кир спрятал его в тубус и приказал Помощнику полазить по земным телеканалам и найти какой-нибудь приятный фильм. Смотрел их допоздна, затем опять поговорил с Кариной и завалился спать.

Назавтра сервисный робот извлек Андропова из капсулы и, обтерев его салфетками, пристроил на застеленный диван. Кир подождал, пока генсек очнется.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — сказал в ответ на слегка расфокусированный взгляд пациента. — Как самочувствие?

— Неплохо, — отозвался Генеральный секретарь, слегка помедлив. — Как понимаю, операция прошла успешно?

— Фирма веники не вяжет, — Кир усмехнулся. — Что обещает, исполняет. Хотите есть?

— А можно?

— Нужно, — пожал плечами Кир. — Вам приготовить бутерброды или желаете космической еды? Она не слишком вкусная, зато полезная.

— Хочу попробовать вашей, — сказал Андропов. — Как настоящий космонавт.

Он улыбнулся. «Ну, раз шутит, процесс выздоровления идет нормально», — подумал Кир. В кают-компанию вкатился робот с парящей чашей концентрата и поднес ее больному.

— Просто пейте, — сказал Кир в ответ на взгляд Андропова. — Неспешно, по глотку.

После того как Генеральный секретарь насытился, и робот удалился с опустевшей чашей, Кир поинтересовался у Андропова:

— Хотите отдохнуть, Юрий Владимирович?

— Нет, — ответил Генеральный секретарь. — Мы могли б поговорить? У меня к вам есть вопросы.

— Пожалуйста, — развел руками Кир. — Только не очень долго. Да, операция прошла успешно, почки прижились как родные, но раны не затянулись окончательно, и вам не стоит слишком напрягаться — ни здесь, ни на Земле. Через неделю сможете работать полноценно. Я слушаю вопросы.

— Ну, на один уже ответили, — Андропов снова улыбнулся. — Задам второй. Вы сможете вот так же вылечить моих коллег в Политбюро?

— Исключено, — ответил Кир.

— Но почему? — Андропов удивился.

— Мой корабль не госпиталь. Это разведчик. Запас необходимых реагентов ограниченный, он предназначался для одного пилота. Воспроизвести их на Земле пока что невозможно, понадобятся годы. Лет через десять-двадцать, но никак не раньше. На остающихся реагентах возможно вырастить три или четыре органа — зависит от размера. Но это стратегический запас. Во-первых, я обещал вам пересадку сердца, а, во-вторых, у меня есть мать, супруга, они ведь тоже могут заболеть. Да и зачем вам лечить кого-то, товарищ Генеральный секретарь?

— Поясните? — поднял бровь Андропов.

— С вашим выздоровлением и перспективой долгой жизни меняется конфигурация власти в СССР. Вы этого пока не осознали, но скоро убедитесь. Зачем вам эти старцы, тормоз коммунизма?

— Можно подробнее? — нахмурился Андропов.

— Пожалуйста. Вы слышали про Ферапонта Головатого?

— Не припомню.

— В 1942 году он продал в Саратове на рынке мед с собственной пасеки — где-то 200 килограммов. По спекулятивным ценам, разумеется. Заработал 100 тысяч рублей. Это как Сталинская премия первой степени — большие деньги в то время. На них колхозник Головатый купил для фронта самолет, а через год — еще один. Его за это наградили орденом — впоследствии. Сейчас бы посадили — за частное предпринимательство.

— Вы не правы, Константин Васильевич.

— Да неужели? Мед произведен в почти в промышленных масштабах — у Головатого были десятки ульев. Продал его колхозник по спекулятивным ценам вместо того, чтоб сдать государству за копейки. Да он преступник! Или в нашем уголовном кодексе отсутствует статья за частное предпринимательство? Меня как раз по ней и собирались посадить.

— В вас говорит обида.

— Всего лишь трезвая оценка ситуации. В СССР богатым быть запрещено.

— Неправда, в стране есть состоятельные люди, — возразил Андропов.

— Часть творческой интеллигенции — поэты-песенники, композиторы и драматурги. Им быть богатыми пока что разрешается. Но остальным — шалишь! Вот получи зарплату, а больше, чтоб ни-ни! Мне рассказали парни в институте про первого секретаря райкома партии, который повелел, чтобы в районе никто не получал зарплату больше, чем у него. И ведь такое сплошь и рядом. Не дай Бог кто-то выделится из общей массы! Вот, скажем, человек решил построить дачу. Получил для этого четыре сотки, о большем даже не мечтай. Иначе будет латифундия! Хотя земли вокруг навалом, она бурьяном зарастает, но дачнику отдать ее нельзя — противоречит установкам сверху. Дачник решил построить домик. Опять-таки ограничения: размер, этажность, прочее. И только щитовой, кирпич, бревно или два этажа — крамола, только мансарда разрешается. Хорошо, построил дачу. Является ОБХСС и требует документы на покупку строительных материалов. Не приведи Господь, что не найдется чека на какой-то гвоздь! Скажут: покупал ворованное после чего посадят.

— Утрируете, — сморщился Андропов.

— Нет, Юрий Владимирович, так оно и есть. В СССР формально существует презумпция невиновности, но правоохранительным органам плевать на этот буржуазный пережиток. Сажают только в путь, поскольку есть такая установка. А вот при Сталине платили по труду, нередко — очень много. При нем работали артели, которые производили большой ассортимент товаров. Хрущев артели ликвидировал как буржуазное явление. Его политику осудила партия, но запрет не отменила.

— Зачем вы это говорите? — спросил Андропов.

— Да за державу мне обидно, как говорил один киногерой. Огромная страна с большими залежами полезных ископаемых и лучшим в мире черноземом ввозит зерно из-за границы. А некогда Россия считалась житницей Европы, это она кормила миллионы иностранцев. В стране товаров не хватает, за многими стоят годами в очереди. А почему? У людей нет заинтересованности в результатах своего труда. В Литературном институте нам рассказывали про базис и надстройку. Первый — это совокупность исторически определенных производственных отношений. Вторая — комплекс идеологических установок, а также — государство, право и прочее. Нас учили, что все определяет базис. Но на деле и надстройка в определенные периоды истории управляет базисом, как это происходит сегодня в СССР. Марксизм-ленинизм, по сути, стал религией, а каждая религия имеет свои догмы. Такой, к примеру, стал запрет на частное предпринимательство, а это убивает инициативу масс.