Семь Нагибов на версту часть 2 - Тимур Машуков

а не ходить или ползать. Но для этого мне надо научиться летать — как видишь, я на правильном пути. Главное, поставить себе цель, и нет, не идти к ней — лететь.

— Очень интересно. И все же ваша репутация… Ну, ты понимаешь, о чем я. Она не очень сочетается с твоими словами. Ты хочешь стать лучше, сильней, подняться высоко — но зачем, что тобой движет?

Говоря все это, она скинула босоножки, потянулась за бретельками лифчика и приспустила их с плеч. Мне показалось, что два ее несомненных достоинства сейчас увидят свет — но нет. Хитрюга, судя по ее улыбке, точно знала, что делала, распаляя меня с каждой секундой все сильней.

— Что движет? — мои штаны улетели в сторону. — Желание добиться своих целей. Их у меня не так и много, но одной я поделюсь — я хочу, чтобы нас стали уважать не потому, что мы кого-то там спасаем, а потому, что мы такие же разумные, как и все остальные. Я хочу жить спокойно, не оглядываясь по сторонам, я хочу, чтобы при звуке моей фамилии не бледнели девушки и не плакали дети. Хочу перестать быть пугалом, понимаешь? Да, разбитую Синьскую вазу не склеить, но я могу хотя бы попытаться.

— Девушки, — лифчик, чуть помедлив, улетел куда-то в угол комнаты, и я чуть не зарычал от вожделения, увидев такую красоту. Держусь лишь на морально-волевых, прокачивая выдержку. Но я уже близок к грани. — Расскажи о них. Я слышала о договре трех сил — ты обязан взять в жены трех девушек из трех рас. И как, уже появились кандидатки?

— Я не скажу ни да, ни нет… — трусы покинули мое тело, явив миру и Саше колом торчащий член, который едва не лопался от напряжения. — Конечно же, есть кандидатки, и одна из них даже лично отобрана отцом. Но он просчитался — я решил, что сам буду выбирать себе жен. И кажется, одну уже присмотрел.

— И кто же это? — она грациозно встала и медленно, красуясь, стянула с себя трусики.

— Сейчас узнаешь!!! — всё, держаться нету больше сил.

Рывок, и наши тела улетают на диван. Губы в губы, глаза в глаза, страсть в страсть. Крышу не просто снесло, ее будто отшвырнуло ураганным ветром, начисто вынеся из головы все мысли и оставив лишь всепоглощающее желание и похоть…

Угомонились мы только через два часа. И то, только потому, что устали от беспрерывных звонков телефона Саши.

— Да, пап… В коттедже Лины… Цветы поливаю… Скоро буду… Нет, не сбегала — надоели просто… Одна, с кем я тут еще могу быть?.. Нет, он ушел раньше… Да, пригласила его завтра к нам… Хорошо. Целую…

— Пора собираться, — я с сожалением посмотрел на нее и, не удержавшись, поцеловал грудь.

— Ага. Ты когда уезжаешь?

— На днях. Прости, точную дату не могу сказать — Тайная канцелярия не разрешает. Но в гости к вам обязательно зайду. Есть у меня к твоему отцу разговор.

— Это какой же?

— Узнаешь, — слегка щелкнул я ее по носу. — Ты же не думала, что после всего, что произошло, я тебя брошу?

— А ты не бросишь?

— Даже не подумаю. Я, может, тебя давно искал — и вот нашел.

— Ага. Мне тоже кажется, что я будто знаю тебя всю жизнь. Когда первый раз увидела, ну, там, в летоходе, сразу захотелось подойти и поговорить. Будто магнитом потянуло. А когда Катя позвонила и пригласила с вами на прогулку, я прыгала как сумасшедшая от радости.

— Вот, значит, ты моя половинка. Поэтому пока меня не будет, веди себя хорошо. А кто полезет, угрожай страшными карами. Причем я не шучу — не все, что говорят про наш род неправда. Иногда слухи даже приуменьшают действительность. И за обиды мы мстим максимально жестко и жестоко.

— Ой, да кто ко мне полезет — не смеши меня! Тут без разрешения отца даже чихнуть никто не сможет. У нас родня во всех ключевых точках управления городом сидит. Даже криминал под жестким контролем.

— И все же побереги себя. Мне так будет спокойней.

— Хорошо. И ты тоже. Там, где ты будешь, намного опасней, чем здесь. А теперь все-таки пора собираться. Я выйду первой и поставлю таймер — пяти минут тебе хватит, чтобы покинуть коттедж?

— Конечно.

— Вот и отлично. Охрана меня уже ждет на входе. Как только мы отъедем, тогда взлетай сам. Впрочем, тебя под твоим щитом и так не видно.

— Договорились. На созвоне. Звони, если что. И если ничто, тоже звони.

— Ты тоже.

Она крепко прижалась ко мне, долгий поцелуй, и вот она уже идет к воротам. Чуть скрипнула калитка — пора.

По старой традиции — эфир в тело, прыжок под щитами, чуть в сторону от входа. Полупустой пляж — самое то для приземления. Там песок мягкий и можно искупаться сразу. Интересно, как там у брата — все получилось? Вряд ли, конечно, как у нас, но если хотя бы догадается ручку поцеловать — уже прогресс.

Невольно накатили воспоминания о прошлой жизни. Они были как в тумане, и чтобы на них сосредоточиться, требовалось усилие. Нет, я ничего не забыл, но они казались мне сейчас очень незначительными. Будто их специально прикрыли, чтобы не мешали, позволяя сосредоточиться на другом. На чем? Пока не ясно. Стань сильней — стал. Обрети силу — обрел. Дальше-то что? Ладно, может надо какое-то время тут пожить, чтобы понять. Может, богам не нравится, как быстро я расту — черт их знает. А может, я еще чего-то не сделал, и они ждут. Вот только чего? Догадайся сам? Так у меня с этим всегда были проблемы.

Я с удовольствием окунулся в море, смывая с себя этот день и любовные утехи. Гигиена — наше все, а я в душе только утром был. Нет, бытовую магию очищения никто не отменял, но все же без