Ненормальный практик 1 - Отшельник Извращённый

Эх. Вот это забота. В прошлой жизни у меня не было семьи — работа наёмника не располагает к тёплым семейным отношениям. А эта старушка явно недоспала, чтобы встать пораньше и испечь пирог.

— Не переживай, бабуль, съем его дома!

— Но он же остынет…

— Тогда давай кусочек прям тут! — и отломил кусок пирога, радостно укусив.

Бабуля чуть ли не в ладоши захлопала.

Я же сказал:

— Ну что? Идём? Пора бы домой.

Она кивнула:

— Я вызвала экипаж. Знаю, что расточительно, но не тащиться же тебе на эфировозке после болезни.

У входа больницы действительно ждал экипаж — прямо старинная карета из фильмов, запряжённая двойкой лошадей. Кучер в потёртом, но аккуратном кафтане с почтением открыл дверцу. Необычное, конечно, зрелище, но, думаю, привыкну.

Помогаю взобраться бабуле, затем залезаю и сам. Устроившись на мягком сиденье, смотрю в окно на Петербург. И мы тронулись.

Знакомые очертания старых зданий были поданы в новом виде. Вот классический особняк с колоннами, но между ними натянуты светящиеся нити эфирной защиты. А вон Казанский собор — величественный, как и в моём мире, но его купола окружены эфирным мерцающим ореолом.

— Смотри, булочная открылась после ремонта, — бабушка показала на здание с витринами. — Помнишь, как ты маленьким любил их пирожки с вишней?

Киваю, хотя, конечно, не помню.

Экипаж свернул на Невский проспект, и замечаю стеклянное здание, явно что-то элитное, судя по фасаду и подъездам.

— Бабуль, а это что?

— Бальный дворец императора, — как-то странно произнесла она.

— И часто мы там бываем?

— Ох, Сашенька, — Вера Николаевна вздохнула. — Это только для членов Высших Домов или тех, кто может позволить себе специальный пропуск. Ты же знаешь, с тех пор как твой дед… В общем, нам туда ход воспрещён, как и многим другим.

Память услужливо подбросила фрагмент — какой-то скандал, связанный с дедом, потеря статуса, крах. Что ж, это многое объясняет.

Через двадцать минут карета остановилась, и голос бабушки вырвал меня из наблюдений:

— Приехали, Саш. Надеюсь, ты не слишком устал от поездки?

Качаю головой и первым выбираюсь из экипажа, после подаю бабуле руку.

Наш район разительно отличался от центра Петербурга. Ни изящных особняков, ни исторических зданий — только малоквартирные дома, построенные лет тридцать назад. Их серые фасады невпопад испещрены простенькими эфирными контурами — дешёвые бытовые заклинания для поддержания тепла и чистоты. Некоторые контуры уже потускнели, другие и вовсе перестали работать, но починка стоила денег, которых у местных жителей явно не было. Тем не менее, улицы казались оживлёнными. Женщины с сумками спешили на рынок, подмастерья тащили инструменты в местные мастерские, дети направлялись в районную школу.

— Идёшь? — окликнула бабушка.

Оборачиваюсь и вижу свой новый дом. Лавка Волковых занимала крохотное помещение на первом этаже — не больше тридцати квадратных метров. Простая вывеска «Книги» была выведена старомодным шрифтом, а в небольшой витрине лежали потрёпанные тома. Над входом висел совсем простенький эфирный фонарь — не декоративный, самый простой для освещения в тёмное время.

Что-то заскребло внутри. В прошлой жизни я имел роскошные резиденции, владел счетами в швейцарских банках и мог позволить себе любой каприз. А теперь… теперь же всё имущество семьи умещалось в этой крошечной лавке.

— Не смотри так печально, — бабушка тронула меня за плечо. — Может, мы и не Высший Род, но наша лавка — единственная на весь район, где можно найти по-настоящему редкие издания. Знаешь, сколько людей приезжают сюда за старыми фолиантами?

— Ну, выглядит уютно на самом деле, — улыбаюсь ей. — Мне нравится.

Вера Николаевна кивнула и поднялась по крыльцу:

— Твой дед говорил — неважно, сколько у тебя денег, — провернула она ключ и открыла дверь. — Важно, чтобы было что-то, чего нет у других. У нас есть знания. И связи с букинистами по всей Европе. Этого у нас никто не отнимет.

— Меня всё устраивает, бабуль.

Внутри оказалось даже лучше, чем я предполагал. Книжные шкафы до потолка, столик администратора с мягким креслом-качалкой и пара кресел для посетителей. Пахло кожаными переплётами, бумагой. В принципе, как и во многих библиотеках.

— Наверх ведёт лестница, — бабушка показала на неприметную дверь в углу. — Там наша квартира. Думаю, помнишь…

Киваю, хотя, конечно, об этом тоже не помнил. Но, признаться, меня больше интересовало не как выглядит моя комната, если она вообще имеется, а книги. Некоторые корешки казались очень, очень старыми. И если здесь есть труды по эфирным боевым искусствам…

— Бабуль, — мой голос прозвучал наигранно небрежно. — А у нас есть что-нибудь по истории боевых техник?

— Загляни в дальний угол, там секция для практиков. Только не увлекайся — тебе ещё нужно отдыхать.

— Согласен, книжки подождут, пойду переоденусь!

Бабуля кивнула и тут же захлопотала, протирая пыль с полок, я же подумал: может быть, это и к лучшему. Маленькая лавка, затерянная в трущобах города. Идеальное место, чтобы начать всё заново.

Скрипучая лестница вела на второй этаж. Квартира оказалась под стать лавке — небольшая, опрятная. Коридор, гостиная, совмещённая с кухней, две спальни. Моя комната нашлась сама — тело просто привычно свернуло направо. Узкая кровать, письменный стол у окна, шкаф с одеждой. На стенах — карты звёздного неба и схемы эфирных потоков. Скукота. Ни гири, ни хоть какого-то подросткового плаката. Даже не знаю… Сашка Волков был слишком нормальным, что по мне — ненормально. Чем он, вообще, увлекался? Спортом? Не похоже. Был отличником? Сомневаюсь. Ведь был бы он так хорош в учёбе — бабуле не пришлось бы закладывать свои цацки-шмацки. Может, он был гулена? Юным Дон Жуаном? Да таким, что не хватало времени ни на учебу, ни на спорт? Что-то мне подсказывает и здесь мимо. Тогда вопрос: КУДА ОН ДЕВАЛ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ⁈

С этими мыслями переоделся в домашнее — старые, но чистые тёмно-синие брюки и свободную серую рубашку. На столе замечаю портрет в деревянной рамке: маленький мальчик лет двух на руках у красивой темноволосой женщины, рядом высокий мужчина в форме офицера эфирных войск. Все трое улыбались.

Мои родители. Вернее, родители этого тела. Что с ними случилось? Память молчала, наткнувшись на глухую стену. Или кто-то намеренно стёр эти воспоминания? Возможно ли такое? Гадать смысла нет.

Прохожу в гостиную. И внимание сразу привлёк стеклянный шкаф. За идеально чистым стеклом висел старый военный мундир — чёрный