Джони, о-е! Или назад в СССР 4 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— Уже согласовано всё на уровне горкома партии и КГБ. Ночью на улицу трансляция пойдёт. К этому времени, что-нибудь чисто новогоднее подберём.

— А у тебя есть «чисто новогоднее»?

— Конечно есть, — уверенно сказал я. — Я же говорю, хоть двумя ложками черпай. Уже сейчас у меня репетируют десять полноценных коллективов с разными репертуарами.

— Можно посмотреть? — попросил Дунаевский.

Я покрутил головой.

— Приходы, увидищь, — с грузинским акцентом сказал я. — Всему своё время, дарагой.

— Чувствую, это будет бомба, — сказал Максим Иосифович.

— Посмотрим, — пожал плечами я.

— Мы — точно будем, — сказал Дунаевский. — Запиши нас часов на девятнадцать, окей?

— Замётано. Спас Намин тоже грозился придти, Кузьмин с какими-то ребятами.

— С Самоцветами, что ли? — удивился Никольский.

— Не-не, — засмеялся я. — Это не наш формат. Приходил намедне. Тоже сговорились ему музыкантов подобрать.

— Это какой Кузьмин? Володя? Из Самоцветов? А он разве поёт сольно?

— Поёт, — кивнул я. — У него интересная манера, кстати. И тембр похож на вокалиста из Santa Esmeralda. Я его в свой номер вставлю. Будет петь «House Of The Rising Sun», как тот же Сантана.

— И он согласится? — удивился Никольский.

— У меня такие девчонки, любой нормальный мужик согласится, — хмыкнул я.

— Да-а-а… Студентки МГУ — это… Да-а-а…

Дунаевский мечтательно прикрыл глаза, а я снова хмыкнул, но уже про себя, вспоминая, что у него только официальных было восемь жён. И детей на стороне, ха-ха, достаточно…

[1] Костёр — https://rutube.ru/video/5824df3c1dbb850b480eb48094e05f1d/?r=plwd

[2] Пока горит свеча — https://rutube.ru/video/55775765cdc4f8ec8919615b07e6f63b/?r=plwd

Глава 4

Платить много за выступления я решил не зря. Кроме, почти не известного Владимира Кузьмина, мои приглашения выступить на новогоднем шоу приняли: Александр Градский с «Русскими песнями», исполненными в «рок-обработке», Михаил Боярский (по какой-то причине задержавшийся в Москве) и группа «Фестиваль» с песнями из кинофильма «Дартаньян и три мушкетёра», Олег Анофриев с песней «Есть только миг»[1], Андрей Миронов с песней «Остров невезения»[2] и Юрий Никулин с песней «Про зайцев»[3].

Все именитые артисты выступали в первой части «рок-марафона» и открывал его Александр Градский. Александр попросил двести рублей за песню и исполнил четыре: «Ничто в полюшке…», «Таня белая», «На Ивана Купала», «Не одна во поле дороженька».

Следом выступил Михаил Боярский и немного поднял своим выступлением настроение зрителей. Боярский рассказал о съемках фильма и спел: «Балладу о дружбе», «Перед грозой», «Песню мушкетёров» и «Пуркуа па».

Группа «Фестиваль» продолжила выступления без главного Дартаньяна СССР и усечённым составом и спела остальные песни из «Мушкетёров».

Далее отработали номера Анофриев, Миронов и Никулин, которым фонд заплатил по триста рублей за выход на сцену. Потом пели свои песни Константин Никольский и Алексей Романов с моими ребятами, потом я с одним из своих коллективов спел «Поворот», «Костёр», «За тех кто в море», «Вагонные споры», «Пока горит свеча», и несколько песен Высоцкого: «Парус»[4], «Диалог у телевизора»[5], «Кони привередливые»[6].

Следом мои ребята спели песни ещё не родившегося «Любэ», а ближе к полуночи я самолично под минусовки отыграл и отпел свой старый «зимний школьный репертуар»: «Вдруг как в сказке скрипнула дверь»[7], «Синий иней»[8], «Такого снегопада»[9], «Эх зимушка зима, зима снежная была»[10], «Эх снег снежок»[11], «Москва златоглавая»[12], «Тихо по веткам шуршит снегопад»[13], «Тающий снег»[14], «Глупые снежинки»[15], «Розовый вечер»[16], «Белые розы»[17], «Вечер холодной зимы»[18], «На белом покрывале января»[19]. Потом били куранты и был небольшой перерыв. Заранее было объявлено, что у памятника Ломоносову будет иметь место фейерверк, и куранты многие слушали уже на улице.

Фейерверк удался на славу. Сколько было с ним мороки, мама дорогая! Согласование с горкомом и исполкомом, доставка пиротехники через границу и таможню, её хранение под вооружённым караулом сначала на территории специальной части, потом во дворе университета… Организовывали пиротехническое шоу, конечно же, военные специалисты. Зато дали, так дали! Ракеты взлетали, свистели,распускались цветами минуты три.

В это время из акустических колонок по скопившейся на улице молодёжи и даже не молодёжи «ударили» барабанные ритмы «бони эмовского» «Полёта на Венеру», потом мы исполнили запрещённого «Распутина», «С новым годом» (АББА), и дальше, как говорится, по списку лучших мелодий и ритмов зарубежной эстрады. Кстати, Владимир Кузьмин выступил с песней «House Of The Rising Sun» так, как её исполняла группа «Santa Esmeralda»[20]. Мы даже на задник сцены картинку соответствующую вывели и девушки из бальной студии пригласили.

Вообще, девушки из бальной студии зажигали так, что мало кто мог усидеть или устоять на месте. Короче, было шумно, весело и необычно. И надо сказать, что многие артисты, что приехали «на час», как «Бременские музыканты», задержались до утра. Те же Дунаевский, Боярский, Миронов и Анофриев, дождались нового года и встретили его у меня в кабинете с коньяком, водочкой, вискарём и хорошей закуской, которую приготовили по моему спецзаказу и носили гостям прямо из университетской столовой, персоналу которой мне тоже пришлось' накрыть стол французским вином, шоколадом и иноземными фруктами.

И артисты тоже, кроме гонорара, получили новогодние подарки, под которые пришлось занять звукозаписывающую студию. Кажется, все были очень довольны. А, как говорил герой фильма «Мимино»: «Если тебе будет хорошо, то мне будет так хорошо, что я тебя куда хочешь отвезу!» Да-а-а… Короче, мы все вместе весело-весело встретили новый год… И мне показалось, что в эту ночь весь город был с нами, вся Москва.

Часа в четыре утра мы закончили «рок-марафон» традиционным: «До новых встреч, друзья!», и, проводив гостей, разошлись по койкоместам. Однако мне и ещё трём ребятам пришлось заночевать прямо на сцене большого зала, так как мы разошлись даже не убрав со сцены аппаратуру и инструменты. Оттого и уснули мы здесь. Очень не хотелось разочаровываться в завтрашнем дне. Слишком много на сцене осталось лежать сокровищ.

И, слава Богу, пробуждение было хоть и болезненным, но не печальным. Аппаратура осталась сохранной. Да-а-а… Лучше перебдеть, как говорится. Кхе-кхе…

Часам к двенадцати дня мы проснулись, часам к трём дня прибрались. Примерно с этого же времени стали названивать вчерашние гости-артисты. Многие просто благодарили за отлично проведённый новогодний вечер, в котором моя роль сводилась в общем-то только к музыкальному сопровождению, остальное сделали сами студенты и преподавательский актив университета. Тлели, тлели остатки студенческого театра, вспыхнувшие в новогоднюю ночь особым радостным пламенем.

Пришла часам к четырём Игумнова Зоя Петровна, с которой мы стали общаться ещё ранее. Она, похоже, что искренне, поблагодарила меня за то, что «её ребята» смогли показать себя на сцене. А что, нормально они себя показали и на сцене, и на улице, водя хороводы и обеспечивая, между прочим, охрану правопорядка!

Сразу после того, как мне об Игумновой сообщил куратор, я пошёл к ней и предложил вместе подготовить новогодний праздничный «марафон», обещая самостоятельно покрыть все финансоввые расходы. Игумнова сначала напряглась, задумалась, а потом, когда я сказал волшебную фразу: «…да и театр надо возрождать…», она разулыбалась. Славным человеком оказалась Зоя Петровна. И практически всё, что вчера тут пело и плясало, — организовала она.

А мне она первого января просто сказала «Спасибо, вы — настоящий коммунист, Пьер. И теперь я верю, что вы искренне любите СССР» и пожала руку. Кхе-кхе… Про СССР — согласен, на где она во мне увидела коммуниста?