Донбасс - Вячеслав Киселев

что у меня маковой росинки во рту не было уже больше суток. Повернувшись в нужном направлении, шагов через тридцать я увидел таверну из которой и доносился этот божественный запах. Заказав что-то похожее на большой чебурек с разными наполнителями и чайник чая, я как голодный тигр набросился на еду. Минут через тридцать, «ушатав» четыре тридцати сантиметровых чебурека и несколько стаканов чая, я в блаженном состоянии шел вдоль берега. Пройдя еще метров триста, я увидел то, что мне нужно — генуэзский флаг.

* * *

Самым тонким местом в моей легенде о возвращении домой французского офицера, было полное незнание французского языка, что, согласитесь, выглядит немного странно, если не сказать похлеще. И у меня была мысль переодеться на подходе к порту, взяв кого-нибудь на «гоп-стоп». Но потом я эту мысль забраковал, форма французского офицера это уже пропуск и документы, а приду я в гражданке, кто меня на корабль пустит. Поэтому я решил сработать под поляка, они сейчас вроде с французами «корешатся», который здесь поступил на службу во французскую армию и теперь в первый раз собрался на новую родину. Вроде должно «прокатить», других вариантов все равно не предвидится. Прокручивая в голове интонации, с которыми говорили польские актеры, в единственном просмотренном мною польском фильме, я пошел на приступ корабля.

— Эй, матрос, где капитан? — спросил я у вахтенного матроса, стоящего около трапа.

Не успел матрос ответить, а может и не знал английского, как с кормовой надстройки, на которой находился штурвал, послышался голос.

— Что угодно господину лейтенанту? — прозвучал вопрос на английском.

Повернувшись в ту сторону, я увидел достаточно богато одетого человека, с аккуратной черной бородкой на испанский манер.

— Господину лейтенанту угодно попасть на корабль во Францию! — с гонором ответил я.

Задумавшись на несколько секунд «Дон Кихот», так я про себя прозвал капитана, спросил, то о чем я ранее думал.

— Почему лейтенант французской армии, придя на генуэзский корабль, разговаривает по-английски!

— Я польский вояк! (с ударением на о) Бился с московитами! — ответил я, как мне хотелось думать по-польски, и продолжил по-английски, — Я польский офицер, во французскую армию поступил здесь, в Турции, а во Францию еду в свой будущий полк, где и выучу французский! — ответил я громко и, входя в роль, добавил одними губами «Курва».

Видимо, мой перформанс убедил «Дон Кихота», оказавшегося владельцем и по совместительству капитаном корабля, и я ступил на борт небольшого двухпалубного трехмачтового корабля с косыми парусами и двенадцатью пушками, под названием «Барракуда». Отплытие было запланировано на полдень и оставшееся время я просидел в уголке на палубе, стараясь не «отсвечивать». Матросы в это время завершали загрузку корабля грузом и скоро на палубе, заставленной бочками и ящиками, осталось очень мало свободного места. Перед отплытием на корабль заявился турецкий таможенник и внимательнейшим образом пересчитал и проверил весь груз, при этом не обратив на меня никакого внимания. Видимо, за меня стрясти мзду с капитана вариантов не было. Так, неспешно, прошло время до полудня, и я отправился в свое первое в жизни морское путешествие, да не просто путешествие, а на путешествие по Средиземному морю на деревянной лодке, на которой, будь у меня выбор, я рискнул бы только по Волге прокатиться.

Когда «Барракуда» вышла из бухты в пролив Босфор, у меня появилась возможность оценить вид Стамбула со стороны моря. Этот вид куда более впечатлял по сравнению с тем, что я видел позавчера. Находясь у входа в Золотой рог, корабль будто стоит на огромном водном перекрестке, состоящем из, собственно бухты, пролива Босфор, уходящего на северо-восток и выхода в Мраморное море, ведущего корабль на юго-запад. И с этого перекрестка открывается красивейший вид на холмы, застроенные красивыми домами и покрытые садами, которые даже в декабре, с учетом множества вечнозеленых деревьев, не сильно потеряли в красоте, а величие дворцов и минаретов, находящихся на вершинах этих холмов, просто завораживало. Но, как и всегда, для любой бочки меда найдется своя, да и не одна, ложка дегтя. Пройдя пешком практически через весь город, я мог с уверенностью утверждать, что его величественному лицу, соответствует такая же величественная «жопа» в виде узких, кривых, неухоженных, а местами и просто загаженных улиц, обшарпанных домов и, в основном, немощеных мостовых.

А в это время, столб дыма в центральной части города разросся уже до неимоверных масштабов…

Глава 5

Капитан…

Через пару часов Стамбул скрылся из вида и я немного расслабился. Вот именно, что немного, потому как, чем больше я присматривался к команде, а именно к ее небольшой части, тем больше они мне не нравились. В разговорах со старпомом, оказавшимся весьма словоохотливым и приятным в общении молодым корсиканцем по имени Антонио Рамолино, выяснилось, что капитан Джованни Агостини был генуэзцем, как и еще его несколько приближенных, больше походящих не на матросов, а на телохранителей или вышибал в портовом кабаке, а вся остальная команда была с Корсики, до недавнего времени принадлежавшей Генуе. Такой подход объяснялся разницей в цене труда коренных генуэзцев и островитян — корсиканцы стоили дешевле. Это различие прослеживалось и в отношении между двумя группами — генуэзцы смотрели на корсиканцев свысока и никакими корабельными обязанностями обременены не были, а «Дон Кихот» хоть и назвался капитаном, в управлении кораблем участия фактически не принимал, переложив свои обязанности на Антонио.

Сейчас «Барракуда» следовала в порт Тулона с грузом специй, а потом домой — в Геную, но в носовой части нижней палубы я обнаружил две пустых клетки, явно не для перевозки собак. Значит «Дон Кихот» не брезгует работорговлей, что, в общем, не мудрено. В эти времена, это один из самых прибыльных видов бизнеса, и что-то мне подсказывает, чтобы не стать составной частью этого бизнеса, надо держать ухо в остро. Потому как, я идеальный кандидат на продажу — непонятный поляк пришел в порт и пропал, что называется «концы в воду». Вот почему капитан так быстро и без лишних вопросов взял меня на корабль за весьма умеренную плату.

Как говориться «из огня, да в полымя». Сделав для себя необходимые выводы, мне сразу захотелось убить «Дон Кихота», и не потому, что я кровожадный убийца, а потому, как по моему внутреннему убеждению работорговля была тягчайшим преступлением, за которое следует одно наказание — смерть. Ближе к вечеру Антонио поделился со мной информацией, что утром планируется заход в порт Ханданас на Кипре, якобы для дозагрузки специй. Сделать вывод оказалось несложно