Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Боюсь даже представить, как на это отреагируют на Певческом мосту! — тяжело вздохнул после окончания согласований Кокошкин. — Чует мое сердце, получу по первое число за самоуправство!

— Не стоит так переживать, Николай Александрович, — отмахнулся я. — Если что, вали все на меня. Мне не привыкать!

— Зря вы так, Константин Николаевич. Оно понятно, вы человек большой. Можно даже сказать — гигант! Да только не любят у нас на Руси-матушке тех, кто сильно высовывается.

— А где любят?

— Нигде, — не стал спорить посланник. — А только у нас особенно!

— В конце концов, договор действительно выгодный. Не думаю, чтобы Горчаков от него отказался из-за таких пустяков.

— Не знаете вы нашей кухни, ваше высочество. Ну да, как говорят в народе, Бог не выдаст, свинья не съест.

Из уст прожженного дипломата, проведшего большую часть жизни на чужбине и говорившего на родном языке с акцентом, это прозвучало даже забавно.

— Вы сейчас куда отправитесь?

— В Венецию. Надо перед Максимилианом извиниться, на свадьбу-то я его так и не попал.

[1] В нашей истории был еще двенадцатый — родившийся в 1857 году принц Дженаро.

[2] «Король-Лазанья» — прозвище Франциска, данное ему подданными за пристрастие к этому блюду и вялость в политике.

[3] Паола — город на юге западного побережья Италии в провинции Калабрия.

[4] Священный Военный Константиновский орден святого Георгия — один из древнейших европейских орденов основанный по преданию еще императором Константином Великим. Константин Николаевич стал его кавалером в 1847 году.

[5] Орден святого Януария — высшая награда Королевства обеих Сицилий.

Глава 20

Венеция встретила нас… по-разному. Австрийские власти и местные аристократы находились под впечатлением быстрого разгрома гарибальдийцев и всеми силами демонстрировали дружеское расположение. И хотя по официальной версии никто из команды «Цесаревича» в боевых действиях участия не принимал, все понимали, что без нашей поддержки Неаполитанская монархия скорее всего бы рухнула в одночасье.

Простонародье и, скажем так, образованные слои населения, напротив, были настроены резко негативно и нередко пытались выкрикнуть в адрес наших моряков что-нибудь обидное или написать на стенах, прилегающих к порту зданий, но поскольку никто из русских матросов итальянского языка не знал, затея эта провалилась. Что же касается господ офицеров, то после того, как они своими глазами увидели разграбленные примкнувшими к революционерам лаццарони дома, убитых и подвергшихся всяческим насилиям мирных жителей, их было трудно распропагандировать и обвинить в том, что они выступили душителями народной свободы.

А мой добрый приятель эрцгерцог Максимилиан был просто рад меня видеть.

— Очень жаль, Константин, что вы не смогли разделить мою радость, — заявил он. — Но признаю, что причина тому была более чем уважительной! Страшно подумать, что случилось бы с королевской семьей, если бы вы не пришли к ним на помощь!

— Вы настоящий рыцарь, ваше императорское высочество, — вторила ему новоиспеченная эрцгерцогиня.

— Полно, друзья, я не сделал ничего больше, чем полагается в такой ситуации всякому порядочному человеку. И вы правы, мне ужасно жаль, что не увидел твой праздник и только сейчас познакомился с очаровательной Шарлоттой.

— Она прелесть, не правда ли? — расплылся в улыбке Макс.

— Отдаю должное твоему вкусу, дружище.

— Кстати, какие у тебя планы? Раз уж ты не сумел попасть на нашу свадьбу, возможно, согласишься составить нам компанию во время свадебного путешествия?

— Весьма заманчивое предложение. Однако ты ведь знаешь, что я себе не принадлежу. Обстоятельства в любой момент могут потребовать моего возвращения на Родину, а мне не хотелось бы портить вам отдых.

— Тобой недовольны в Петербурге? — сообразил эрцгерцог. — Но почему?

— Все просто. Я отдавил слишком много мозолей в Пьемонте, Лондоне и Париже, и теперь наш милый канцлер не знает, что со всем этим сделать.

— В Париже? Мне казалось, император Наполеон III весьма доволен твоими действиями…

— Беда лишь в том, что последний Бонапарт частенько и сам не знает, что ему нужно. Сегодня он поддерживает Папу, завтра сардинцев, а что взбредет в его венценосную голову послезавтра, знает лишь его левая пятка!

— Ха-ха-ха! — расхохотался Макс. — Клянусь честью, это самая оригинальная, но вместе с тем точная характеристика!

— Не забудь об этом, когда он попытается увлечь тебя в какую-нибудь авантюру.

— О чем ты?

— Да так. Мысли вслух.

— Даже если какое-нибудь предложение последует, не думаю, что у меня будет время. Брат предложил мне место вице-короля Ломбардии и Венеции, так что я тоже теперь не принадлежу себе.

— В таком случае я спокоен. Остается лишь пожелать тебе успеха.

Увы, я лукавил. Несмотря на то, что мы с Максом друзья, Австрия и Россия враги. Поскольку поражения в Крымской войне не было, это пока плохо понимают в Петербурге, но зато очень хорошо знают в Вене. Правда, сейчас у них есть, скажем так, куда более очевидные противники: Франция и Пруссия, а также куча внутренних проблем. Но пройдет совсем немного времени и Австрийская империя будет преобразована в дуалистическую Австро-Венгрию, которой суждено стать верным сателлитом объединенной Германии. И как ни печально, этот союз всегда будет направлен против нас. Поэтому в ближайшее десятилетие мне нужно сделать все, чтобы огромная Габсбургская империя прекратила свое существование, распавшись на несколько мелких государств, которые будут постоянно грызться между собой.

— Это будет непросто, — вздохнул не подозревавший о моих мыслях эрцгерцог. — Итальянцы нас не любят, и, боюсь, у них есть к тому все основания. Подзуживаемый Наполеоном III Виктор-Эммануил спит и видит, как отберет у нас мое вице-королевство. В Северной Германии ширятся анти-австрийские настроения, искусно подогреваемые пруссаками. Если на нас обрушатся со всех сторон, мы не устоим.

В голосе Максимилиана послышалась искренняя горечь. Ведь несмотря на весь свой либерализм и широту взглядов он всегда оставался Габсбургом.

— Как думаешь, можем мы рассчитывать на поддержку России? — неожиданно выпалил он и устремил на меня пытливый взгляд.

— Извини, Макс, но ты задал вопрос не тому человеку. Внешняя политика интересует меня лишь в связи с флотом, а в том, что выходит за рамки этого, я полный профан.

— Не увиливай, Костья, — произнес он мое имя по-русски. — Именно ты был главой русской делегации в Копенгагене, а сейчас провалил британскую комбинацию в Неаполе. Мы оба знаем, как весомо твое слово в Петербурге.

— Ты хочешь прямого и честного ответа?

— Да.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Скажи, Австрия сильно помогла нам во время недавней войны?

— Но…

— Вот ты сам и ответил на этот вопрос!

— Подожди, Константин, — помотал головой не ожидавший ничего подобного Максимилиан. — Да, мы не встали с вами плечом к плечу, как во времена прошлого Наполеона, это верно, но наша империя строго соблюдала дружественный к России нейтралитет, а войска заняли Валахию, не позволив туркам и их союзникам вторгнуться в ваши пределы посуху…

— Мы тоже можем соблюдать нейтралитет, — пожал я плечами. — Очень и очень дружественный.

— И это все? — разочарованно вздохнул Макс.

— Не думал же ты, что мы очертя голову бросимся воевать за Дунайскую монархию? Да еще и против дружественной нам Пруссии…

— А почему нет? Позволь напомнить, что Россия и Австрия были союзниками в Семилетней войне.

— Вот именно, в ХVIII веке мы были союзниками во всех войнах против Турции. Сейчас-то с какой стати?

— Ну, хорошо. В конце концов нейтралитет тоже неплохо. Но можем ли мы надеяться, что вы не присоединитесь к нашим врагам?

— Господи, а нам это зачем?

— Вам могут пообещать Галицию.

— Избави нас Боже от такого приобретения! — хмыкнул я.