40к способов подохнуть. Том 6 - Hydra Dominatus

кого-то нахождение здесь оказывалось лютой пыткой, потому что… ну вокруг вообще ничего не было и обычного раба такое могло свести с ума. Особенно если находиться здесь долго. Нельзя было не то что пошевеливаться, но вообще что-либо почувствовать. Как душа порой начинала вести себя немного иначе, что могло привести к непредсказуемым последствиям.

Однако многие друкхари с кайфом здесь проводили время. Одни были мазохистами, другие таким образом находили баланс с самим собой, другие просто искали новый опыт. Ну а я… я лёг в эту штуку и обнаружил, что внутрь неё ничего не попадает, как изнутри ничего не выходит. Конечно творить какое-то псайкерское безумие тоже было опасно, потому что мало ли что могло произойти. Поэтому никаких молний я не создавал и действовал всё ещё осторожно.

Также попутно общался и с этим волком, из которого удалось чудом вытянуть только одно. В Комморре находится где-то от двух до пяти примархов. И что именно их разыскивал ранее Магнус, который попутно также искал и атамы, один из которых вполне может оказаться в руках как раз примарха. Что мне давала это информация? Да фактически ничего, поэтому я дальше постигал свою душу, пользуясь моментом обрыва всех связей с внешним миром.

— Хм… можно ли это считать за то, что мы повторили опыт друкхари? — спросил Мордред глядя как из собственной памяти о детстве вытянул тонкую нить боли и отчаяния, а затем подкинул её к Торквемаде.

В результате всё сгорело в огне и образовалась энергия, но уже больше напоминающую нестабильную и хаотичную энергию, которая затем рассосалась и стала частью души, заполнив пустоты. В теории, если делать нечто подобное часто и точечно, то душу можно изменить. Ну, скажем, взять всю общую боль, все эти травмы, психологические заскоки, убрать всё остальное и… сойти с ума.

В широком же смысле я получается в теории мог просто брать и менять собственное мировоззрение и характер. Взять например моё отношение к ксеносам. Я как бы и раньше не отличался терпимостью даже к тем, кто был моего вида, но был другой национальности. Да, каюсь, грешен, но цыгане… кто их вообще любит? А там где я родился эти цыгане вечно толкали какую-то дрянь и чуть ли не детей воровали.

Ну и в общем это всё можно было вырезать и заменить. Таким образом я буквально сам решал какие эмоции буду испытывать в той или иной ситуации. Довольно удобно, к тому же благодаря этому на первый план выезжает абсолютно рациональная и безэмоциональная часть сознания. Правда в таком случае я же становлюсь… роботом? Программой, которая всё делает лишь ради выгоды, в данном случае своей?

Да, момент был довольно стрёмный и последствия могут быть самыми разными не предсказуемыми. Благо понять это мне уже хватало опыта, поэтому тут же всю собственную личность я переписывать не стал. Сначала надо внести маленькие изменения, посмотреть как оно будет, какие подводные камни, не сделается ли хуже и всякое такое. Потом можно поэкспериментировать на других отголосках, а после уже заняться и сотворением из себя сверхчеловека. Или наоборот отказаться от этой задумке, дабы не скатиться туда же, куда скатываются другие при своих попытках сделать то же самое.

— Открывайте его, два часа прошло, — произнёс специалист, после чего моя капсула, напоминающая саркофаг, отварилась.

Времени мне всегда давали два часа, потом надо возвращаться к тренировкам или другим задачам. Как и в целом нахождение здесь обходилось дороговато, ведь капсула была продвинутая и одна из лучших в своей линейке. Поэтому два часа два раза в неделю — на такие условия мне удалось договориться.

— Ну и как оно? Тебе реально это так нравиться? Быть наедине с самой жуткой тварью, которую ты знаешь? — снаружи меня уже ждала Диалрия, которая очень часто преследовала меня даже в таких местах, дабы отслеживать моё эмоциональное состояние.

— Самой жуткой?

— Ты собственными руками убил то, что было тебе дороже всего. И знаешь… что-то очереди сюда я тоже не наблюдаю. Может потому что большинство всё же боится оставаться наедине с самими собой?

— Может. Тебе виднее, ты же тоже друкхари.

— А люди в этом плане чем-то отличаются?

— Простотой. Мы куда проще вас.

Да, что я и понял за всё то время в Комморре, так это то, что люди действительно низшая раса. Низшая в первую очередь из-за ментального развития. Если сравнивать аелдари, не важно будь то эльдары с миров-кораблей или тёмные эльдары из Комморры, все они были словно… раскрывшиеся бутоны, что чувствовали всё и вся.

В случаях обычных эльдар это выливалось в яркое выраженные психический дар. Они были на «ты» со своей душой, понимали её и могли без слов понять других. А друкхари хоть и лишись дара к магии, но пустоту в них заполнило нечто новое, что и позволяло им поглощать нестабильную энергию. Многие из них и сами не понимали всей природы этих вещей, но они могли познать её. Действительно могли.

А люди… люди в этом плане напоминали… насекомое. И как таракан не может прочувствовать всего того спектра эмоций по примеру человека, так и человек не может сделать того же в сравнении с кем-то из аельдари. Даже я, находясь здесь, в Комморре, на аренах окружённых всеми этими эмоциями и процессами, точечно изучал их и всё же понимал, что… никогда в жизни я не почувствую того же, что чувствуют они смотря на моё собственное шоу.

Мы были на совершенно иных уровнях и кто бы не создавал всё живое, то в нас он явно вложил абсолютно разные цели. Хотя что я могу знать о планах Творцов? Абсолютно ничего, даже пытаться гадать тут не стоит, ведь и с куда более простыми задачами у меня возникают колоссальные трудности.

— Что ты чувствовала, когда выступала на арене? — спросил я, вылезая из капсулы и снова удивляясь тому, какой же холодный здесь пол.

Все чувства вернулись раньше и за два часа действительно можно было отвыкнуть от этого. Создавался тот самый контраст, я начинал чувствовать каждое движение воздуха, буквально как моё тело толкает его с шагом. Как кожа голых ступней принимает форму вовсе неидеально ровной поверхности пола. Как глаза подмечают столько деталей, что разум многие просто… опускает, дабы не перегружаться.

— Что чувствовала? — усмехнулась Диалрия, выходя на балкон медицинского шпиля. — Всё. Абсолютно всё. Я была выше самих жизни и смерти. Но