Скрипка. Дорога к Истокам - Ева Унаска

передо мной на кровати, в своем истинном облике. И все-таки она очень красивая. С каждым днем становиться все утонченней и утонченней. Красотка!

— И давно ты знаешь, что я — нэльда? — спросила я у этой красотки. Нет, у меня были подозрения, но ведь надо же убедиться в своих домыслах.

— «Ну, скажем так, со вчерашнего дня. Когда ты смогла сформировать цветок. Это никому не подвластно, кроме нэльдов. Да я думаю, и капитан уже догадывается, только боится тебя вспугнуть», — хитро прищурилась она.

— И чем же? — удивилась я. Давно бы свои мысли по этому поводу высказал бы, я и сама бы быстрей до этого дошла.

— «Да вот думаю, что при Андерсе не хочет говорить, да твою реакцию не знает на такое предположение», — сказала она. Н-да, не думала, что капитан спасует передо мной. Вроде бы уже не так плохо знаем друг друга, так чего тогда недомолвки устраивать?

— Ясно, — сказала я задумчиво. И так, я все-таки нэльда. Обалдеть! Это известие меня все же немного ввело в шоковое состояние. Как так получилось-то? Жила себе д-цать лет и на тебе, не человек оказывается совсем, а вообще когда-то гонимая из этого мира раса. Чего-то мне как-то страшновато становиться. А если посторонние узнают? Что тогда? Убьют? Или все же дадут смыться? Хотя фиг их знает. А то что я нэльда, никому знать не нужно. Кстати на счет распознавания чужих языков.

— А на счет того, что я понимаю чужие языки, это тоже способность нэльдов? — встрепенулась я.

— «Ага», — довольно скалясь, сообщила мне Ами. — «Поэтому вас недолюбливали и опасались, при вас не могли разговаривать на своем родном языке», — Ха, вот так вот! Ну чтож, мне эта способность думаю только поможет.

Выяснив все, что хотела, а думы о том, что я — нэльда, отложив на потом, мы принялись за обучение. С каждым разом у меня выходило все лучше и лучше, цветы выходили все красивей и красивей. На вопрос: Почему цветы? Ами ответила, что пока лучше не перенапрягаться, припомнив мне первый раз. Ну да, сил у меня тогда отняло хорошо. А в один прекрасный момент уже на второй день обучения, так как первый проходил между снами, все же с непривычки меня просто вырубало от тренировок, но с каждым разом становилось легче. Лежа на кровати вспоминала, о своей удобной постельке с удобным матрасом и мягким постельным бельем. Эх, сюда бы такое чудо! Почувствовала, что мне стало намного удобней лежать. А открыв глаза, я чуть не завизжала. Кровать, на которой я возлегала, превратилась в лежбище принцессы! Красивая, резная спинка просматривалась в ногах и мягкая перина, в которой я просто утонула. А белье! Мама дорогая, оно чуть ли не шелковым оказалось! Вот это красота! Понежившись еще немного, с сожалением стала выбираться из этого чуда. Черт, давно нужно было тренироваться, давно бы стала спать в такой роскоши. А сейчас нужно было собираться в путь.

Проведенные эти три дня в таверне, дали мне необходимый отдых. Поэтому пора и до своих земель топать. За эти дни с капитаном виделись не часто, он постоянно куда-то уходил. Только Андерс был нашей охраной, на улице лил дождь, не прекращая, поэтому мы с Ами были представлены сами себе и все свободное время, тратя на тренировки. А вот сегодня, в день нашего отъезда, дождик наконец прекратился, словно зная, что нам нужно в дорогу. Хотя до портала, по словам капитана, не так и далеко.

Глава 19

Позавтракав плотно в таверне, мы вышли уже к оседланным лошадям. Мальчишка, с шальной улыбкой приняв благодарственную монету, умчался по своим делам. На улице было хорошо, солнышко только вставало, заливая своими лучами улицу отражаясь в многочисленных лужах. Чистый воздух будоражил легкие, наполняя их чистым кислородам. День обещал быть отличным. Лепота! Задумавшись, не заметила, как к моей лошади подобрался чужак и, сдернув одну из сумок, воришка припустил от нас в проулок. Моментально придя в себя, вскочила на лошадь и, ударив по бокам, ошалевшей от такого обращения «мышке», я чуть не свалилась, так как эта зараза, захрапев, встала в «свечку» и чуть не перевернулась навзничь. Но опустившись на все четыре конечности, наконец, поняв, что от нее хотят, припустила за вором.

Когда-то давно, занимаясь в секции, у нас была игра, на время. Правила были таковы, что по сигналу нужно было, запрыгнуть в седло и, проскакав к определенной мишени, схватить нужный предмет и вернуться назад. Вот так нас тренировали на реакцию. Что, в прочем сейчас, мне сыграло на руку. Так как, сейчас время решало все. Ранние прохожие в шоке оборачивались мне вслед, им явно первый раз приходиться видеть наездницу, которая во весь опор несется по улицам города. А воришка, каждый раз ныряя во все новые проулки, уводил меня дальше. И все же я его нагнала. Схватив за шиворот, со всей дури дернула назад, от чего парень захлебнулся, хрипло хватая воздух. Забросив его к себе на колени, и сильно прижав к себе, наконец, остановила лошадь. И только тут я поняла, что ворованной вещью оказалась моя скрипка! Она до сих пор была в его крепко сжатом кулачке. Вот поганец! Воришка, попыхтев и поняв, что его не отпустят, притих, сжавшись в тугой комок. На проверку это оказался молодой эльфенок, по человеческим меркам я бы дала ему лет четырнадцать. Худощавый и поэтому до безобразия легкий. Вот почему у меня хватило сил его вздернуть к себе на колени. Черные грязные волосы сбились в колтун, а чумазое лицо застыло в маске страха. Миндалевидные зеленые глаза, прикрытые пушистыми ресницами, стреляли по сторонам, ища пути отхода. Обнимая его одной рукой, я могла прощупать и посчитать все его ребра. Кошмар, он явно голодал. Если честно, то мне было жаль его. Но моя скрипка ему не принесет много денег, даже если бы у него и вышло ее своровать. Таких инструментов по моим наблюдениям тут не водилось, поэтому я и не пыталась вытаскивать его на всеобщее обозрение, чтоб не привлекать большого внимания. А за неимением умеющих играть на ней, не будет и желающих приобрести такой инструмент. Так что я пожалела этого воришку, который даже не понял что своровал, ненужную никому вещь.

— Ну и что мне с тобой делать? — со вздохом задала я риторический вопрос. Воришка, еще больше сжавшись и наклонив голову, прошептал:

— Только в Управу не надо, умоляю! — чуть ли не