Сантехника вызывали? - Алекс Купин
А вот Кузя спал. Все три головы лежали на моей подушке, вытянувшись в ряд, и напоминал он мне сейчас буханку, такую знаете чешуйчатую сопящую в шесть дырок. Сопение издавала левая, правая чуть подрагивала во сне, видимо, гонялась за кем-то в своих змеиных сновидениях. Средняя примчокивала, клапана зубами, будто бы искала блох, кстати, а у Горынычей блохи бывают? Решил что нужно выяснить этот вопрос, вот только, как? У сказочных существ ветеринар свой имеется или как? А то не хочется такое у себя дома завести, вдруг они и людей кусают.
Я лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Трещина в углу стала как будто длиннее, может мне казалось.
Вчерашний разговор с Ниной Павловной не выходил из головы. Я прокручивал его снова и снова. По той же причине и не вставал, как только встану придётся идти к Клавдии. я для этого на пол дня отпросился работы, спасибо Иванычу помог, сказал, что для дела нужно.
И так, что мы имеем, у Михалны была дочь, Мария, про которую мне Петровна даже не обмолвилась, но почему? Ведь она как выяснилось сама её и выгнала? Зачем? Чтобы та не мешала её тёмным делам? Выходило что так. Ещё и меня, ну точнее того, прошлого Громова напоила и сделала подельником, в деле с пластинками.
Идём дальше, все в доме точно уверены, что сервиз украла Клавдия. Пална и тётка Нюра так точно. Да я и сам так думаю. Кружечку то видел ведь, видел. А может ли быть так, что Клава не врёт? Но кто тогда украл фамильную ценность?
Как там говорил дядя Стёпа: «Люди они браток, как трубы. С виду красивые, свежая краска, а внутри столько наросло за годы, что и не прочистишь с первого раза». Нужно разобраться. А значит пора вставать, тем более что вон и змей мой проснулся трётся об меня что твой кот.
— Ты не спишь, — констатировала левая голова, не открывая глаз.
— Не сплю, — подтвердил логичный вывод.
— Ты не храпел, и не толкался, это хорошо, а то у меня от такого шерсть дыбом… — заявила правая.
— У тебя нет шерсти, — резонно заметил я.
— Ну, чешуя, — не сдавалась левая голова. — Какая разница. Главное, что ты не храпишь и не пьёшь. И не гладишь вантуз перед сном как кота. Ты нам нравишься, — всегда мечтал чтобы меня полюбил Горыныч, если кто не понял, то это был сарказм. А ещё у меня появилась дурацкая привычка говорить с собой, ну вот как сейчас. Шизофрения что ли начинается?
Средняя голова приоткрыла один глаз и выпустила тоненькую струйку дыма, видимо накопился за ночь, он говорил, что ему нужно спускать пар, иначе заболеет.
— Ты сегодня какой-то не такой. Задумчивый что ли. Обычно ты вскакиваешь и бежишь на работу, роняя табуретки.
— Обычно я просыпаю позже, — заметил я. — И меня будит наглый змей, дышащий в ухо.
— Это не наглость, — средняя голова зевнула. — Это утренняя побудка. У нас, горынычей, так принято. Традиция если хочешь вековая.
— У вас, горынычей, — я сел и спустил ноги на пол, тапочек пол ними не оказалось и линолеум неприятно холодил ступни, опять этот прохиндей их под диван уволок, — вообще много чего принято. Например, воровать пирожки у хозяина, пока тот занят разговором, — припомнил ему вчерашнюю выходку.
— Это был один раз! — возмутилась правая голова, тоже просыпаясь. — И вообще, он сам виноват. Нечего оставлять пирожки без присмотра.
Я усмехнулся, потянулся и пошёл в ванную. Умылся, посмотрел на себя в зеркало. То что увидел мне не слишком нравилось, но, а чего я хочу? Мне сорок три года, мешки под глазами, седина на висках. Но взгляд уже не такой мутный, как в первый день. И цвет лица вроде бы получше. Нужно почаще заниматься спортом.
Кузя тем временем перебрался на кухню и сидел у миски с выражением оскорблённого достоинства, каждое утро одно и тоже.
— Там пусто, — заявила левая голова.
— Вижу. Вчера поздно вернулся, не успел купить.
— А в холодильнике?
Я открыл холодильник. Суповой набор, который я купил позавчера, ещё оставался. Как и немного печени принесённой Ивановичем. Жрёт он много, очень много, больше чем любая собака. Так он всю мою зарплату прожрëт, хотя может и нет, я пока не разобрался в местных ценах до конца.
Кстати, я чуть не подпрыгнул на месте, о зарплате, сегодня сказали выдавать будут, нужно будет зайти в бухгалтерию.
Занятый мыслями о том куда потрачу кровно заработанные, отрезал несколько кусков и кинул в миску. Кузя уткнулся в неё всеми тремя головами и тут же зачавкал.
— Сегодня у меня чую будет сложный день, — сказал я, наливая чай. — Пойду к Клавдии Петровне.
— Опять? — правая голова поднялась от миски. — Ты к ней уже ходил. Она тебя чаем поила, но ничего так и не выяснил.
— Да, но теперь я знаю больше. И она знает больше, чем говорит. Думаю нам стоит поговорить ещё раз. Это и так уже слишком затянулось.
— А если она обидится? И выгонит тебя?
— Обидится это не страшно, я переживу. А
— А если она тебя выгонит? — змей переминался с лапы на лапу.
— Не думаю что прям выгонит. Она не злая же вроде бы, может женщина просто запуталась?
Кузя дожёвал мясо, облизался всеми тремя языками и посмотрел на меня с неожиданной серьёзностью.
— Ты это… осторожнее там. Если что помни, я всегда дома. Могу прийти на помощь, а хочешь я пойду с тобой? — и тут я вспомнил про кино. Сегодня последний раз должны были показывать тот фильм.
— Ты? — я удивлённо приподнял бровь. — Ты что забыл, что тебя не должны видеть? Лучше сиди дома, а вечером я придумаю как пронести тебя в кинотеатр, там как раз вечернем сеансом хороший фильм показывают.
— А мясо, мясо там будет? — левая голова задумалась над моим предложением. — Или хотя бы косточка? Зачем в кино ходят? Ты туда никогда не ходил и нас не брал. Что это за кино такое, как столовая? — наперебой затараторили все три.
— Нет, кино это
