Песнь Пустыни - Sleepy Xoma

мы гуляли, держась за руки, ели мороженое, а после – сидели в парке и любовались закатом. Это был, пожалуй, самый счастливый день в моей жизни, по крайней мере, до рождения дочки. И память, подсознание, Айш-нор, бог, судьба, не знаю кто, даровал мне его. Снова.

Покосившись, я увидел нежную сонную мордашку Лены, такую родную, такую домашнюю, такую счастливую… Студентка второго курса, вымотавшаяся на парах, но всё равно пришедшая на свидание, она стёрла ноги в кровь – туфельки стояли на земле рядом – и устала так, что уснула у меня на плече, едва только мы нашли подходящий уголок парка…

Я аккуратно поправил выбившийся из причёски локон любимой и прижался поближе к ней, блаженно жмурясь. Слова не требовались. Не были нужны и действия.

Именно в тот день мы стали единым целым, сущностью, соединили две души цепью, что твёрже алмаза, долговечней гранита и ценнее золота. Не обеты, данные в храме, не подписи, поставленные в ЗАГС-е, не дочка, рождённая в браке, соединили нас, а тот тихий и спокойный вечер, когда будущая супруга примостилась у меня на плече, посапывая и кривя губы, точно маленький ребёнок, связали нас навсегда.

Именно тогда я дал клятву быть с Леной до самого последнего дня.

Именно там по-настоящему я стал самим собой, чем-то большим, чем я сам, чем-то полноценным, завершённым.

А потому я вернусь домой, где бы ни оказался, куда бы ни занесла нелёгкая.

Разморенный тёплым летним солнышком, я сам не заметил, как прикрыл глаза. Да, мы тогда уснули, а когда вырвались из сладких объятий Морфея, туфелькам Лены кто-то приделал ноги, и я нёс любимую на руках до такси, а потом мы ехали домой, наслаждаясь свежестью, глядя на черноту, разгоняемую фонарями, упиваясь юностью и беззаботностью…

Интересно, можно ли уснуть во сне? Не приснится ли мне тогда сон о сне?

Не…

***

- Подъём! – резкий окрик вырвал меня из объятий сладкой дрёмы – навстречу суровой и неизбежной реальности.

Ещё до того, как осознал что происходит, я оказался на ногах, сжимая копье и заняв боевую стойку.

- Что происходит?

- Нападают! – проорал кто-то, и я, не раздумывая, помчался к баррикаде, возблагодарив богов за то, что на первом этаже здания вместо окон неизвестные инженеры спроектировали самые настоящие бойницы.

Айш-нор примостился на одном плече, Чуча на другом. Так мы и примчались ко входу, откуда уже доносились людские крики и вой мертвецов.

К счастью, я не опоздал – мертвяки действительно пёрли вперёд, ломая баррикаду и пытаясь добраться до живых, но получалось у них так себе. Сюин, занявшая стратегическое положение возле дверей, косила мертвечину точно колосья пшеницы, легко и непринуждённо уклоняясь от атак и рубя наотмашь, разваливая тела на куски безо всякого снисхождения.

Остальные заняли позиции позади турникетов и добивали мертвяков, сумевших проскочить мимо пожирательницы. Веселье началось недавно, а потому пол ещё не залило кровью, да и куски плоти валялись пока что лишь кое-где, но нужно будет что-то придумать на случай затяжной схватки.

- Почему они полезли? – спросил я у Гормлейт, метившей из арбалета в дверь.

- Не знаю, - огрызнулась та. – Просто пошли на нас волной. Вот и всё.

- Что мне делать?

- Прикрой Алаинн, устанет, небось, рубить-то.

В этом я сомневался, но спорить не стал, вместо этого перебрался через турникет, шагнул вперёд и всадил первому же мертвяку копьё в голову, выдернул его и ударил в сердце – чтобы наверняка. Чёрт знает как у этих тварей устроено всё. Может, не только внешне они отличаются от монстров из мертвого города.

Я отшагнул в сторону, позволяя охотникам разрядить арбалеты в нескольких особо ретивых зомбарей, занял позицию чуть наискось и повторил: укол в сердце, укол в голову, следующий пациент.

Вдвоем дело пошло бодрее, и мы быстро заполнили предбанник изрубленными на куски покойниками, обрётшими, наконец-то, вечный сон.

Мы с Сюин, как это модно говорить, вошли в поток и работали подобно хорошему конвейеру. Я колол, она рубила. Дело спорилось, и в какой-то момент мне даже показалось, что удастся отбиться, завалить проход телами, а может даже и прикончить мертвяков, как вдруг к нам прибежал Илэр.

- Шухер! – заорал он. – Абзда нам всем! Они прут сверху!

Мы все обернулись к нему, и я едва не пропустил бросок очередного на редкость юркого зомбаря, пробравшегося как-то между тел товарищей. Гормлейт подстраховала, зарядив тому болтом в лоб, а Сюин рубанула тварь по шее.

- Что случилось? – быстро спросила она.

- Сверху прут! Помощь нужна!

- Александр, беги наверх, я справлюсь, - распорядилась китаянка.

И я не стал спорить, пулей вылетев из «предбанника» и скомандовав:

- Веди быстрей!

Мы чуть не опоздали.

Действительно, мертвяки пёрли сверху, пытались прорваться через баррикаду, которую кто-то очень предусмотрительный навалил на лестнице, и было их очень, очень, ну очень много! Охотники, выстроившись в три ряда, как-то держались, даже без потерь, но долго так продолжаться не могло.

- Что со второй лестницей? – крикнул я Илэру.

- Морвин держит, - отозвался парень, на ходу разворотив грудь мертвяку метким выстрелом.