Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
Но у меня были «Весы». Контур кабинета исправно передавал данные в мой мозг. Я не то, чтобы видел ее перемещение, но при том точно знал, где она, как двигается и все прочее. Пятьдесят с лишним килограммов материи переместились от стола к шкафу.
— Ты у шкафа с документами, — сказал я спокойно.
Пауза.
— Ладно, — голос Василисы прозвучал удивленно (заклинание тишины она сняла, чтобы ответить). — Попробуй еще.
Снова тишина. Масса сместилась к двери, потом к окну, замерла у меня за спиной, буквально в метре.
— Ты прямо за мной, — констатировал я, не оборачиваясь. — Тянешься к моей трости?
Сзади послышался вздох.
Я повернулся. Василиса стояла рядом, скрестив руки на груди. Мария смотрела на меня восторженно, как на фокусника.
— Как? — потребовала ответа Василиса. — Запаха нет, звука нет, тепловой след я скрыла — на всякий случай. Эхолокация? Воздушные потоки?
— Нет и нет, — я самодовольно улыбнулся. Физиономия у меня, наверное, была хитрее некуда. — Сдаешься?
— Сдаюсь. Говори.
— Я определил тебя по массе, — сказал я.
Василиса открыла рот. Потом сощурилась.
— Это ты меня сейчас жирной назвал, Волконский?
— Вовсе нет! — ответил я, примирительно поднимая руки. — Твое тело имеет массу. Когда ты перемещаешься, ты меняешь распределение массы в комнате. Мой алгоритм это считывает. Ты могла бы весить и два килограмма, я бы все равно узнал. Это физика, Василиса, ничего личного. Закон всемирного тяготения работает даже для самых стройных магистров.
Она фыркнула, но уголки губ дрогнули.
— Ладно. Физика так физика. И что с этим делать?
— Учиться, — сказал я.
Следующие полчаса я потратил на инструктаж.
Портативная версия «Весов» все еще оставалась слишком сырой и глючной. Но стационарную версию, ту самую, которую я нарисовал водой у себя дома, они могли освоить.
Я объяснил принцип, нарисовал схему сигилов, объяснил формулы и жесты для активации и обнуления, и как привязать алгоритм к сознанию.
— Сегодня же, когда придете домой, сделайте это, — наставлял я. — Обмажьте квартиры. Спальню, прихожую. Чтобы вы знали, если кто-то войдет, пока вы спите. Это ваша сигнализация. Она не спасет от пули, но даст вам секунды. А секунды решают.
— И снова спасибо, — серьезно сказала Василиса. — Спать действительно станет спокойнее.
— А что насчет третьей вещи? — поинтересовалась Мария. — Вы говорили про три…
— А, третья, — я улыбнулся, скрестив руки на груди. — Привет от Ильи.
Они так и замерли. Мария побледнела, прижала ладонь к губам, Василиса просто внимательно на меня смотрела.
— Он… Он что, очнулся? — прошептала она.
— Нет, — покачал я головой. — Физически он все еще в коме. Но я его навестил во сне.
Мария моргнула, не понимая. А вот Василиса нахмурилась, глядя на меня с недоверием профессионала.
— Во сне? — переспросила она. — Волконский, только не говори мне, что можешь по чужим снам шастать.
— Могу, — просто сказал я. — Мы с ним неплохо посидели, поговорили. Он в порядке, разум цел, духом не пал. Передавал всем привет, сказал не киснуть.
— Но… — Василиса даже привстала. — Ты не мог научиться этому за пару дней. Это же невозможно. Я слышала про сноходчество, но его слишком долго осваивать, а толку не так уж много…
— Скажем так, у меня талант, — я позволил себе легкую, загадочную улыбку. Не объяснять же им про «неприкаянную» душу попаданца. — И хороший учитель в лице Баюна. Так что факт остается фактом: канал связи есть. Илья держится бодрячком и даже рвется работать.
Мария выдохнула, и по ее щекам потекли слезы. Но это были слезы облегчения. Она улыбалась.
— Спасибо… — прошептала она. — Спасибо, Дмитрий Сергеевич.
— Вот и отлично, — я хлопнул в ладоши, разряжая атмосферу. — Значит, план такой: браслеты не снимать, дома поставить «Весы», на рожон не лезть. И работать, конечно же, иначе врагам останется просто дождаться, пока мы с голоду помрем.
Я отпер дверь.
— Все, дамы. Развод по рабочим местам. У нас еще куча дел.
Глава 17
Я ответил на звонок.
— Слушаю, Владислав Петрович.
— Зайдите ко мне, Дмитрий Сергеевич, — князь говорил спокойно, и все же улавливались в его голосе нотки, которые мне совершенно не нравились. — Есть разговор.
— Буду через минуту.
Я повесил трубку, предупредил Марию, чтобы пока не пускала никого в кабинет, и направился на четвертый этаж.
Милорадович стоял у окна. Когда я вошел, он обернулся. Лицо его было непроницаемым, как у сфинкса, но я уже достаточно хорошо изучил этого человека, и по незаметным для прочих мелочам мог понять его состояние.
Князь был в поганом настроении.
— Присаживайтесь, — кивнул он на кресло. — Есть новости по вашему снайперу.
О, неужели попался?
Нет, вряд ли. Если бы мы взяли стрелка, да еще живым, князь излучал бы сдержанный триумф. А тут — мрачная решимость. Что-то не сходилось.
Я не стал отвечать, давая ему продолжить.
— След оборвался, — констатировал Милорадович. — Маг-«ищейка» взял след по образцу крови, вел его уверенно. Но час назад этот след потерял.
Он сделал паузу, набивая трубку.
— Значение у такого стечения обстоятельств может быть только одно, Дмитрий. Этот человек мертв.
Я скривился, но сокрушаться не стал.
Значит, продолжаем играть в одни ворота. Глухая оборона. Ждать следующего нападения, подставляться, пытаться захватить врага живьем в бою, надеяться, что его удастся расколоть до того, как он испустит дух… Это по-своему раздражало, и даже бесило. Вроде каждое из покушений и провалилось — я жив, команда (относительно) цела, — но атаковала все равно только одна сторона. Инициатива на их стороне, была и осталась.
Хотелось уже каких-то ответных ходов. Атаковать, а не огрызаться.
Но ничего. Терпение и холодная голова — главные добродетели в таких вопросах. Спешка нужна при ловле блох, а не киллеров.
— По крайней мере, у них минус один. А может, даже и два, водителя тоже могли убрать, — сказал я. Насчет последнего, конечно, не уверен, он все-таки крови не лил и нигде не засветился, но кто их, отморозков, знает. — Зачищают хвосты?
— Безусловно, — кивнул Милорадович, раскуривая трубку. — И это дает нам пищу для размышлений.
