Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

ваши действия лишь вредят окружающим, всё ваше существование отравляет жизнь другим, не принося после этого никакой пользы…

Люпин сжимал свои челюсти до скрипа, и в данный момент больше походил на зверя, нежели на человека.

— Сэр, я…

— НЕНАВИЖУ! — прорычал профессор, и с кулаками набросился на меня, отбросив в сторону парту, будто бы та была пушинкой.

Краем глаза я заметил, как отскакивает Симус. В следующий момент я глядел прямо в отрытую пасть профессора, из которой виднелся второй ряд зубов.

Неужели, это признак превращения в волка?

Моя последняя мысль так и не получила продолжения, так как события понеслись вскачь. Мощным хуком справа Люпин откинул меня на пол. Плечо выстрелило болью, а чувствительность руки пропала.

В панике я стал отползать от надвигающегося профессора, но тот с разбегу вдарил ногой мне прямо по рёбрам. Ужасная боль поглотила меня, и я не мог думать более ни о чём другом.

— Профессор, н-не надо.

— Прекратите, пожалуйста!

Моё сознание ещё было способно улавливать слова учеников, но профессор Люпин и не думал внимать их просьбам. Я снова получил удар ногой в ляжку, потом в спину, и ещё один в спину. Боль сменилась онемением.

— Кто-нибудь, остановите его!

Люпин наклонился и взял меня за грудки, тряся как тряпичную куклу:

— НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Он вдарил мне кулаком в челюсть, и я услышал, как внутри та хрустнула. Во рту ощутился привкус железа. Ещё один удар прилетел в лоб, но к тому моменту я и так плохо соображал, а после него и вовсе стал находиться в каком-то полусознательном состоянии.

Мозг фиксировал всё новые и новые удары, хотя я и не понимал уже, куда именно они приходятся. В голове было лишь одно желание — выжить, но тут уже от меня ничего не зависело.

* * *

Мягко. Тепло. Уютно. Хорошо-о…

Я продолжал нежиться в этих прекрасных, светлых чувствах. Не хотелось думать ни о чём другом: ни об опасностях Хогвартса, ни об уроках, ни о профессоре Люпине…

Стоп. Люпин? А чем мне учитель тёмных искусств то не угодил? Ах да, он же меня тогда избил, точно… А когда это было?

Я резко поднялся с кровати, а накрахмаленное одеяло приятно захрустело от моих действий.

Меня избил Люпин! Да так, что я вообще должен был сдохнуть на полу его кабинета! Но я жив… Сбылась мечта идиота. И кто меня вообще за язык тянул шептать что-то Симусу? Дурья башка.

Сонная нега окончательно меня отпустила из своих объятий. Я осмотрел свои руки: целые. Вынул ноги из-под одеяла: тоже в порядке. На мне была одета больничная пижама, а школьная одежда аккуратно лежала сложенной на стуле. Проверил всё тело, пощупал здоровые рёбра, убедился в наличии всех зубов.

Я здоров! Меня вылечили! Из обнаруженного был лишь еле заметный чёрный кружок на животе, очень похожий на какую-то татуировку. Так как никакой видимой угрозы он не нёс, я не стал предаваться размышлениям о причинах его появления.

Интересно, сколько времени прошло с момента событий в классе?

Больничная комната была просторной, очень светлой и чертовски уютной. Рядом стояли заправленные пустующие кровати, сквозь маленькие оконные отсеки стёкол ярко светило солнце.

На соседней же тумбе располагался поднос со всякой разной снедью.

Да я голоден! Очень голоден.

Раз уж еда была рядом именно с моей кроватью, а другие постояльцы этой больничной палаты отсутствовали, был сделан вывод, что все эти лакомства предназначались мне.

Быстро, с причмокиванием от многообразия палитры вкусов, я поглотил необходимые растущему организму калории. Как только еда кончилась, поднос с грязной тарой испарился как по волшебству. Хотя, почему же как?

Решил по привычке размяться, хоть этого и не требовалось. Страшно представить, но я впервые за всё время попадания поспал на настоящей кровати! Уму непостижимо, как быстро можно отвыкнуть от подобных удобств, и как радостно к ним возвращаться через время. Не смотря на все те ужасы с Люпином, настроение моё подскочило на небывалые высоты.

Сменив пижаму на школьную форму, я решился выйти за пределы комнаты на разведку. Все же я знал, что больничное крыло включает в себя множество таких вот палат, и выходить из них было не запрещено.

Бродя по безлюдному коридору, я очень скоро встретил мадам Помфри, что направлялась прямиком мне навстречу.

— Мистер Голден! Очнулись, замечательно. Ох и работки вы мне добавили, — помахала она пальчиком, сохраняя дружелюбную улыбку на лице, — собирала вас, так сказать, по кусочкам. Ну что, как самочувствие? Жалобы есть?

— Нет, мадам Помфри, — замотал я головой, улыбаясь при этом в ответ, — спасибо Вам большое, чувствую себя просто превосходно. Скажите, а меня кто привёл до больничного крыла? Профессор Люпин? — закинул я удочку, в надежде на информацию от целительницы.

— Люпин? Ну что вы, он, конечно, в «эти», — выделила она слово выражением лица, — дни и отправляет сюда учеников, но только как первопричина их разнообразных повреждений. Вас привели однокурсники, они очень переживали за вас и даже уговорили меня организовать вам завтрак по случаю выздоровления. Как вам еда? Понравилась?

— Да, очень и очень вкусно, — так вот, кого мне стоит благодарить за кормёжку. Как хорошо всё-таки иметь друзей.

— Чудесно. В таком случае, я вас выписываю. Уроки вы уже пропустили, так что окончательно отдохнёте уже у себя в гостиной. Все же, вы пролежали двое суток, организму нужно придти в норму после такого.

— Сколько-сколько!? — я округлил глаза. Я был без сознания два дня? С учётом магической медицины? Это в какую отбивную меня профессор превратил?

— Ну, а вы как думали. Всё, меня ожидают другие пациенты, так что, если не осталось вопросов, то…

— Ещё один вопрос, мадам Помфри, — вспомнил я про загадочное тату на животе, — вы, случайно, не знаете, что это такое? — я задрал мантию с остальной одеждой, показывая чёрный кружок.

— Конечно знаю, ведь этот знак поставила именно я, — ответила бесстрастно целительница.

— А… Что он значит?

— То, что вы находились на грани смерти, а я вас спасла. Вот когда будет таких кружочков пять штук, тогда мы с вами и побеседуем более подробно на этот счёт. А сейчас, Вам пора, мистер Голден. Всего хорошего, и не болейте.

Я проводил подозрительным взглядом целительницу, которая зашла в одну из палат. Когда наберется пять кружков — я буду ей что-то должен? Чем-то обязан? Очередной секрет.

Зато теперь хотя бы не нужно беспокоиться, чего