Наследник пепла. Книга IX - Дмитрий Валерьевич Дубов

то, возможно, даже воевать не придётся. Всё-таки менталисты — это очень грозная сила. Если получится заставить аристократов отдать накопители, то вся эта лавинообразная и достаточно серьёзная операция может пройти бескровно.

Чего Иосифу Дмитриевичу очень сильно хотелось бы. Всё-таки проще поковыряться в мозгах и разобраться: сами ли аристократы проводили ритуалы и уничтожали капища для собственного усиления либо они просто приняли накопители в дар от Ликоморы для того, чтобы подтвердить свою лояльность?

Всё-таки эти две ситуации выражали совершенно разные вещи: одно дело — сознательно уничтожать капища. Из мести, или из желания ослабить саму землю, империю или родовичей. И совсем другое — просто принять некую вещь в дар из политических амбиций.

Мера наказания за одно и за другое была бы совершенно разной.

И вот, когда Иосиф Дмитриевич уже не видел лист бумаги перед собой, а продумывал конкретные шаги по исполнению задуманной операции. Когда пытался составить примерную карту расположения тех или иных аристократических семей и их резиденций, исходя из указанных в списке фамилий, так как далеко не все из них жили в столице. Поэтому три десятка точек необходимо было разделить между основными кланами родовичей, которые он обяжет помогать. Какие аристократы к какому клану ближе.

Примерно в этот самый момент в его кабинет постучали. Причём, постучали довольно неуверенно. Не так, как стучат сотрудники его ведомства или Тайного сыска.

Иосиф Дмитриевич моментально выпрямился и выставил защитный конструкт.

— Входите, — сказал он.

Когда дверь открылась, и на пороге появился Ярослав Болотов, Светозаров напрягся ещё больше.

Вот уж кого-кого, а его здесь и сейчас он увидеть не ожидал.

Судя по тому, что он знал о культуре и традициях самих Болотовых, сейчас в их клане должны были идти поминальные торжества в честь погибшей сестры главы клана, Ликоморы Болотовой. Но тогда почему царевич и внук погибшей, находится здесь? А ведь, между прочим, он был ещё и внучатым племянником главы клана.

Он и представить себе не мог причины, которая могла привести молодого человека в его кабинет. Но встал, кивнул и жестом предложил сесть напротив себя.

Первым делом Светозаров отметил, что его посетитель выглядел измотанным и несколько дёрганным. Весь как будто не в своей тарелке. Но при этом взгляд его был абсолютно спокойным и уверенным.

Иосиф Дмитриевич отметил про себя, что тот сильно повзрослел. Однако это не мешало выглядеть Болотову словно мешком пришибленным. Что вообще происходит?

Сам же Болотов говорить что-либо не спешил. Он сидел, глядя на свои сцепленные руки, и, видимо, собирался с мыслями. Затем нащупав нужную мысль и отыскав слова, которыми мог её выразить, вдохнул, поднял голову и посмотрел Светозарову в глаза.

— Я пришёл сказать вам, что нет смысла созывать Совет кланов во второй раз. По крайней мере, никакой конкуренции, никаких двух кандидатов на императорский трон у вас больше нет. Кандидат в императоры у нас всех теперь только один.

Светозаров дёрнулся, даже приподнялся с рабочего стула:

— Что-то с младенцем? — просипел он, голос его невольно изменился.

— Нет, боги упаси! — поспешно заговорил Ярослав, качая головой. — С младенцем всё должно быть в порядке. Я говорю лишь о том, что я выбываю из претендентов на трон. И выбываю добровольно.

— Это что же должно было произойти, — поинтересовался Светозаров, — чтобы ты выбыл из этой гонки?

— Да всё просто, — Ярослав пожал плечами и, кажется, впервые за долгое время расслабился, — капище Болотовых отказалось от меня. Я не оправдал надежд клана и ожиданий своей ядовитой родни.

— Так, стоп! — прервал его Светозаров, усаживаясь обратно, откидываясь на спинку кресла и слушая, как бьётся его растревоженное сердце. — Давай-ка всё по порядку.

Ярослав кратко рассказал обо всём произошедшем с того момента, как он забрал замороженное тело своей бабки. Глаза у Иосифа Дмитриевича раскрылись на том моменте, когда Ярослав упомянул, что в нём проснулась сила Светозаровых. Что его спас некий луч света от дедовского сонного газа, и так далее, вплоть до смерти Водомира Болотова.

И в конце добавил:

— И когда я вернулся к своему капищу, то оно просто не откликнулось. И что мне, собственно, оставалось делать? Родовую силу я потерял. Связь с капищем — потерял. Сейчас там начнётся грызня за место главы клана. Мне это ненужно и неинтересно. А вы говорили, что относитесь ко мне, в том числе, как к родне. Поэтому я и приехал сообщить, что выбываю из гонки. Можете быть спокойны за своего внучатого племянника.

И тут на лице Светозарова появилась широкая улыбка.

— Ну так-то ты мне тоже внучатым племянником приходишься, — сказал он, — потому, спокоен теперь я буду за вас обоих. И если наша сила в тебе проснулась, значит, кровь Светозаровых всегда была сильна в тебе, но в отрыве от наших капищ, от нашего рода на время ушла в тень. Ты не представляешь, как я рад, что она всё-таки переборола яд Болотовых. А чтобы ты себя не чувствовал изгоем, поехали.

Светозаров встал, подошёл к вешалке и накинул плащ, подбитый мехом.

— Куда? — спросил у него Ярослав, вставая со стула. После долгой дороги ему меньше всего хотелось куда-то ехать.

— Домой! — припечатал Иосиф Дмитриевич. — Будем тебя в клан Светозаровых принимать. Слишком долго наша кровь жила в отрыве от рода! Пожил на болотах, пора и честь знать!

* * *

Как бы меня ни разрывало в разные стороны, потому что нужно было сделать очень много, а времени для этого вечно не хватало, я всё-таки, скрепя сердце, отправился к матери. Решил, что проведу время до повторного Совета кланов в Очагово — резиденции Рароговых.

Туда же на выходные приехали брат и отец. И я остался. Всей семьёй мы уже очень давно не собирались. Кажется, последний раз был после приёма в честь героев обороны Горного.

Свою совесть я успокаивал, что руководствуясь трезвым расчетом. Да, основной удар уже миновал. Ликомора Болотова больше не представляла опасности. Но вот сам Водомир Болотов ни в каком виде не вызывал у меня ни доверия, ни каких-либо позитивных ассоциаций. Соответственно, можно было ожидать от него любой гадости. Поэтому нужно было остаться и побыть рядом мамой и остальной семьёй.

Я понимал, что через сутки должен был закончиться ультиматум. Но при всём том никаких боевых действий я, естественно, начинать не хотел. Я бы сделал это, если бы меня вынудили. Но уничтожать целый