Помощница для чародея - Ника Лисицына

я объяснила, что его вины тут нет и не может быть, так нет же, с того времени я даже в уборную спокойно сходить не могу, всё время рядом этот мохнатый крутится. Да он мне уже четыре эксперимента сорвал, представляете?!

И вот смех смехом, но этот зараза сейчас только башкой своей огромной крутит, на Стива на меня, на Стива на меня. Подсматривает! У-ууу, предатель!

— Да он же о тебе заботится! — воскликнул чародей.

— Лучше бы пожрать чего принёс, ей Богу!

Стоило только это сказать, как Пушок резко срывается с места и несётся в сторону лестницы.

— Аккуратнее!

Раздаётся откуда-то сверху.

— Эй! Ты куда это тушу потащил, поразит? — завопила Тайни из кухни. — Ну, я тебе сейчас покажу! — а дальше шум, лязг, что-то металлическое падает на пол и катится, и крики… крики…

— Ой-ёй, — схватилась я за голову. — Кажется, его спасать нужно.

— Так беги! — рассмеялся чародей.

— Я тебе что, совсем полоумная, да? — возмущённо спросила его. — Думаешь, я прям сплю и вижу, как бы мне отхватить сковородой в лоб? — и не дождавшись ответа, активировала мгновенный перенос Пушка к себе.

Занятная, скажу я вам, штучка получилась! Дело в том, что чародей вбухал в телепорт столько силы, что перенестись может и то, за что мой малыш уцепится зубами. Вот и сейчас, не осознав, что уже опасности никакой нет, Пух припал к полу, прижал уши к голове и, пятясь назад, как рак, практически ползком тянет целую кабанью тушу, разметая хвостом всё на своём пути. Вернее на пути его мохнатой попы. А наверху уже раздались шаги и гневный окрик: «А ну верни, зараза ты этакая!»

— Пушок, ты что натворил? — в ужасе смотрю на дело его лап. И ведь сама понимаю, что это я изволила ему про пожрать сказать. А он, умница такой, всё для своей мамочки сделать готов.

Ага, всё. Вот только стоило Тайни вбежать в лабораторию, как он бросил тушу у моих ног и спрятался мне за спину. Нет, вот паразит, а?

— ТЫ! — закричала повариха.

Не поверите, но когда кто-то начинает хозяйничать на кухне, эта женщина вмиг преображается из доброй и хрупкой в настоящее исчадье ада. В такие моменты даже Стив начинает её бояться. Вот и сейчас… спрятался, и тоже мне за спину.

— Ты зачем ужин стащил? — указывая мне за спину тесаком, прокричала повариха.

— Тайни, ты не волнуйся так, хорошо? — залепетала я. Ну а чего? Этого ненормального-то спасать нужно. А то не дай бог повариха его на порционные кусочки поделит. — Он просто решил сам тебя ужином накормить! — боже, и что я только несу? — А то нехорошо получается, ты о нём столько времени заботилась, с рук кормила, с блюдца поила, а он о тебе ни разу. Вот и решил он тебя отблагодарить!

— Да? — стала успокаиваться женщина.

— Конечно! — даже закивала я.

— И чем же он меня угощать собрался? — задала Тайни вопрос.

— М-мм, так шашлычком! Да! Ты же ни разу не пробовала наш земной шашлык, вот он и решил, что не дело это. Как такую женщину и шашлычком не угостить? Ну а сказать-то он тебе не может, вот и спёр тушку кролика… э-ммм, то есть, кабанчика. Вот!

По мере моего монолога позади стало раздаваться хрюканье. Нет, вы не подумайте, что это тушка ожила, кабанчик-то передо мной тихо и мирно отдыхает. Потом хрюканье перешло в хихиканье. Затем в поскуливание. И потом ка-ааак грянет!

Короче, ржали все, кроме меня. Даже мохнатый диверсант и тот ржал, по своему, по-кошачьи! А мне обидно, между прочим. Мой очередной эксперимент, как обычно псу под хвост.

Ещё и шашлык теперь готовить… Эх, жизнь — несправедлива.

Глава 25

— Послушай, — негромко проговорила Леона, оглядываясь по сторонам. — Мой брат поймал одного из наёмников. Только не спрашивай «как?», хорошо?

— Что за наёмники, — спросила, помешивая ложечкой сливочную пенку в чашке с кофе.

Мы с Леоной устроились в уличном кафе. Тут подают просто фантастические булочки с шоколадной крошкой.

— Местные, — сказала ламия, накручивая локон на пальчик. — Знаешь, я же сперва и не поверила тебе. Думала, что ты всё придумала на счёт нападения, но оказалось, что это правда.

— Подожди! Хочешь сказать, что он поймал одного из тех оборотней? — удивилась я.

— Да.

— И? Что он говорит? Кто его нанял? На кого он рабо…

— Чшшш. Не так много вопросов, — усмехнулась Леона. — Ещё пока ничего не известно. Дело в том, что тот наёмник оказался немного… ранен.

— В каком смысле?

— Мари, ну что ты, в самом деле? — нахмурилась она. — Или ты думаешь, что такие люди как он сами готовы сдаться? Без боя?

— О, понятно.

— Как только он придёт в себя, с ним поговорят. Так что, думаю, очень скоро мы всё узнаем.

— Слава Богу, — с облегчением проговорила я, прикрывая глаза.

Познакомившись с Леоной ближе, я поняла, что она оказалась не такой уж и плохой, как сама пытается всем показаться. Она поступает так, потому что это удобно. Потому что такое поведение не вызывает много вопросов, и особенно у её семьи. Потому что именно так и должны вести себя представители её расы. Но на самом деле для Леоны это лишь маска.

Нет, мы не стали с ней подругами, потому как между нами всегда будет стоять Стивен, но вот вражды между нами, уже нет.

— Рано расслабляться, — проговорила она, с хмурым выражением на лице. — Остальные наёмники ещё не пойманы, да и кто за этим стоит, мы тоже не знаем. Так что тебе всё ещё может угрожать опасность.

— Стив обезопасил меня, — негромко проговорила я. — Да и защитник у меня имеется, — улыбнувшись, я покосилась в сторону Пушка, что развалился неподалёку от нас и с прищуром следил за каждым движением окружающих меня людей.

— Не относись к этому легкомысленно, прошу тебя, — сказала Леона и отвела взгляд.

Если честно, то я очень удивилась её просьбе, поэтому придвинувшись поближе, заглянула ей в глаза.

— Леона? — негромко окликнула девушку.

— Прости меня. Я правда сожалею о случившемся. И я бы никогда не помогала тебе, или даже не говорила всего этого, если бы ты мне не нравилась.

— Я понимаю это.

— Нет. Послушай, — ухватив меня за руку, она пристально уставилась в мои глаза. — У меня плохое предчувствие.

— Ты меня пугаешь.

— Мари, я не шучу. Пожалуйста, будь осторожнее.

— Хорошо, я поняла тебя.

— Ладно, — чуть успокоившись, Леона отстранилась от меня и откинулась на спинку стула. — Но всё равно, если ты хоть кому-нибудь скажешь