Великие Спящие – 1 - Виталий Валерьевич Зыков

протянутую разрешительную бумагу, аккуратно спрятал запазуху и, подхватив с палубы баул с вещами, заторопился прочь. На сегодня его ждало немало дел…

— Очередной беглец от гнева их императора? — вполголоса спросил таможенник у капитана корабля.

— Вроде нет, хотя кто их там разберёт… Сколько хожу в их порты, а так до сих пор до конца и не понимаю, — пожал плечами тот, и их разговор плавно перескочил на обсуждение новых налогов и пошлин.

Ханец был забыт.

Сам гость из одной из самых закрытых стран прогулочным шагом покинул территорию порта и углубился в городские районы. Миновал ремесленные кварталы, заглянул на известную за пределами Нолда улицу Алхимиков, полюбовался причальной башней одной из пузырных переправ, затем пообедал на улице Деликатесов — в общем вёл себя как типичный бездельник, которого любопытство и желание перемен занесли в сердце магического мира Торна. Если бы за ним следили филеры, и те бы ничего подозрительного не заметили. Даже когда он вдруг внезапно остановился у среднего пошиба таверны, некоторое время изучал неприметный рисунок на стене под одним из окон, а затем с непроницаемым лицом свернул ко входу.

Внутри он тоже повёл себя совсем не так, как полагалось посетителю. Не замер в дверях, изучая зал и выбирая столик, не принялся искать слугу, а сразу же направился к скучающему хозяину. Приблизился, уронил сумку на пол, после чего опёрся обеими руками на стойку и испытующе посмотрел в глаза трактирщика.

— И чего дальше? — фыркнул тот.

Вместо ответа ханец кивнул на стойку перед собой, протёр рукавом вроде бы чистую поверхность и одним текучим движением изобразил глаз с двумя завитушками. С пугающей невозмутимостью опять поднял глаза на трактирщика и… удовлетворённо кивнул, когда увидел горячечный румянец, вспыхнувший у того на щеках.

— Господин, неужто дождались, господин! — зашептал нолдец, прыгающими губами.

— Владыка всех помнит и никого не забывает, — веско сказал ханец и кивнул на дверь за стойкой: — Быть может продолжим разговор там?..

Спустя час, ханец сидел в небольшой комнатушке в окружении десятка небогато одетых горожан и говорил, говорил, говорил… Крохотная группка последователей Владыки, созданная одним из принявших новую веру работников посольства в Старом Гиварте, жаждала вестей от единомышленников. Любые новости из священной земли, первой принявшей власть Владыки, были для них глотком свежего воздуха в духоте собственного невежества, прохладным бризом в жаркий день, единственной возможностью приобщиться к истинной славе живого божества. Несколько лет они просто собирались здесь, общались, пересказывали друг другу новости из Сардуора, спорили и… верили, слепо верили в то, что о них не забыли, и на остров всё же прибудет эмиссар от медленно растущего Храма Владыки.

И вот дождались! Первосвященник Гарук лично направил в Семь Башен проповедника Сяо Гуна, чтобы тот, ведомый верой в душе и опираясь на силу Священного Ока, указал им их путь. Как они могли упустить свой шанс узреть свет Владыки⁈ Вот и не отпускали они ханьца, окольными путями попавшего в островную республику, требуя от него всё новых и новых откровений.

— Итак, записывайте: «Моя вера тверда и нет в сердце страха…» — принялся диктовать одну из утверждённых Храмом и Орденом литаний Сяо Гун.

Везти списки священных текстов он не стал, испугавшись обыска на таможне, а потому теперь восстанавливал их по памяти. Строчка за строчкой, стих за стихом, словно бусы нанизывая на нить, Сяо Гун раскрывал перед неофитами историю становления человека Владыкой… Где надо пускаясь в пространные объяснения, а где не чураясь простейших гипнотических чар. Когда он покинет Нолд, именно им предстоит нести свет новой веры среди островитян и в их понимании догматов не должно было быть слабых мест.

Так продолжалось до поздней ночи. Лишь когда последователи Владыки разошлись по домам, и Сяо Гун остался наедине с трактирщиком и Ларетом — тем самым слугой из посольства, который и принёс семена новой веры на землю магов — лишь тогда он смог приступить к исполнению второй своей миссии. Миссии, порученной ему самим Чиро Кунише.

— Ларет, ты понимаешь, что служение Храму требует не только духовного рвения, но и готовности жертвовать во имя Владыки? — спросил Сяо Гун, подкрепляя свои слова лёгким, почти незаметным внушением.

Ларет с готовностью кивнул, а в глазах трактирщика мелькнуло нечто похожее на зависть. Для жаждущих свершений неофитов подобное поручение смотрелось лучше иной награды.

— Приказывай, гос…

— Владыке интересен Паффер Луганз, бывший посол Нолда в Западном Кайене. Ты знаешь как его найти? — перебил его Сяо Гун. И едва дождавшись торопливого кивка, продолжил: — Передать пакет сможешь?

На лице Ларета появились признаки мучительной борьбы. Чувствовалось, что он бы и рад помочь, но как это сделать не представляет.

— Господин… я всего лишь слуга, и меня просто не пустят на порог дома мага, — наконец, пробормотал Ларет.

Сяо Гун поощрительно покивал и протянул ему деревянный жетон.

— С этим я уверен, что пустят, — пообещал он. — Вряд ли Луганз откажется признать знак, который собственноручно передал Владыке…

Ларет дрожащей рукой принял жетон и поднял глаза на Сяо Гуна.

— И что я должен буду сказать уважаемому магу?

— Что посланник императора Сардуора просит его об аудиенции, — не сумев скрыть горделивую нотку в голосе сообщил Сяо Гун.

Вряд ли бывший посол рискнёт отказаться от встречи — слишком жаден и слишком труслив. Чтобы утолить его жажду золота Сяо Гун привёз с собой несколько сладкозвучно позвякивающих кошельков, ну а чтобы укрепить в страхе… для этого достаточно назвать имя Владыки. Игнорировать Врага Светлых эльфов — продолжающего жить и здравствовать несмотря на всё их старание — и высшего мага не рискнёт и птица более высокого полёта, чем «крохобор» из Нолда.

Если же всё-таки отправившие его сюда люди ошиблись, и Паффер сдаст незваного визитёра Безликим… что ж, на этот случай у Гуна под сердцем пряталось крохотное плетение. Если вдруг что, то врагам не достанется даже его тела. И все ниточки, ведущие к Владыке, будут оборваны. В жизни или в смерти, но Сяо Гун не подведёт своего господина. Этому он учил как проповедник, и по этому же принципу жил сам.

И губы ханьца сами собой растянулись в пугающей улыбке.

* * *

Вот уже который час Рошаг с мрачным видом наблюдал за мечущимся по своей пещере Ловчим и едва ли не скрежетал зубами от злости. Вот куда, куда делся привычный и