Совершенно несекретно (СИ) - Иванов Дмитрий

С лапами Толян справляется неплохо. Не пытается создать иллюзию сильного удара, поднося лапу к удару, и не уводит её в последний момент. Держит жестко и чётко, позволяя почувствовать удар. Молодец, короче. Я его даже бить передумал.

Спортсмены окончательно бросили свои тренировки и теперь тупо глазели, как я работаю. Комментарии поначалу были вполне вежливые — ну, может, потому, что боялись получить по шапке за лишнее слово.

Но всё резко поменялось, когда в зал ввалилась та самая стайка малолеток, которую Толик утром шугнул своей шохой. Я стоял к выходу спиной и в азарте работы сначала даже не заметил новых зрителей. Только по тону комментариев понял: что-то пошло не так.

Голоса стали резче и ехиднее:

— Не так надо.

— Корпус недокручивает…

— Я на городе такой двойкой чувака в нокдаун отправил, а этот чемпион — ни о чём!

И вдруг вишенкой на торте раздался звонкий девичий голосок:

— Да лох он, а не чемпион!

Я выпрямился, обернулся и, наконец, увидел новых зрительниц.

Глава 28

Вроде проехались по мне, а возмутился мой тезка. Да ещё так бурно!

— Колногузенко, ты чего рот открыла? Валите отсюда. Тут тренировка, и посторонним находиться нельзя.

Это он, конечно, загнул. Посторонних, пока я гонял связки по лапам, только прибавилось. Ладно бы девчонки с ПТУ — жуют жвачку, стоя у шведской стенки и глазками хлопают. Ладно бы местные боксёры — те хоть здесь по делу. Даже шпана с улицы, пришедшая на меня поглазеть — и ту стерпел бы. Но вот кто реально напряг, так это пара типов, появившихся в зале… Не знаю, кто они, но иначе как бандосами назвать их не могу.

Оба в кепках, что в помещении, тем более в спортзале не приветствуется, поджарые, в модных штанах непонятного широкого кроя, одинаковые короткие кожаные куртки поверх футболок и самое главное — их наглый оценивающий взгляд. Это, бля, ещё кто?

— Толян, забей. Я уже отбоксировал на сегодня, — торможу за руку своего тёзку, который с характерным боевым блеском в глазах собрался учить Колногузенко манерам.

На новых гостей, потенциально проблемных, он даже не смотрит. А вот те — разглядывают нас с интересом и абсолютно без церемоний. Просто сканируют взглядом.

Я даже не стал делать заминку. Завершаю тренировку, скидываю в сумку перчатки и буром пру в раздевалку. Парочка у двери нехотя расступается, но я, из чисто хулиганских побуждений, слегка задеваю одного сумкой. Решено — этот зал мне не подходит. Буду просить у Копцева другой. Так что местную блатоту могу и загасить, если дернутся.

Не дернулись! Я беззащитным не выгляжу. Разве что для безбашенных малолеток женского пола.

— Эй! Ну, попрыгай ещё! Я что, зря пришла? — разочарованно кричит в спину наглая Колногузенко. — Я бокс люблю!

Не реагирую, так как по мне, это самый лучший способ не потерять лицо. Ну, не пререкаться же с девицей, доказывая, что я не лох? Чести много.

— Маловато, конечно, потренировались… Я думал, часика полтора поколотим, — Толян, идущий за мной следом недоволен.

— Чё за парочка в кепках? — спрашиваю у парня, оставшись с ним наедине в раздевалке.

— А это… Славик и Димон. Центровые пацаны тут — держат всё ПТУ в своих руках. Ну и вокруг него.

— Димон и Славян? Из Краснодара? — почему-то вспомнил я Галустяна и Светлакова из сериала «Наша Russia».

— Почему из Краснодара? Нет, местные. Они за порядком следят, ну и фарца местная им платит.

— Крыша, короче, — делаю вывод я.

Не слушая бубнёж Толяна, быстро принимаю душ, который, слава богу, в раздевалке есть, и переоблачаюсь в свой депутатский наряд.

— Это… Тебя же Толя зовут? — в раздевалку, которая, напомню, не закрывалась, засовывается любопытная мордашка крикливой любительницы бокса.

— Слышь, малая, а ничего, что тут люди переодеваются? — возмутился Толян, подойдя к двери и прикрывая моё тело своим, тоже пока ещё голым, торсом.

Зря он. Меня за дверкой шкафа и не видно совсем, а вот он мог бы и прикрыться. Накидываю пиджак и решаю уделить время своей новой поклоннице.

— Толя я, Толя. А тебя как звать, красавица?

Красавицей она, конечно, была с большим напрягом — ничего, кроме молодости, в активе Колногузенко нет. Грудь — чахлая… ну, может, ещё в проекте, если гормоны не подведут. А вот с кривоватыми ногами — всё сложнее. Но при этом девчонка, не стесняясь, гордо выгуливает их в короткой джинсовой юбке. Вдобавок ко всему — на юном лбу зреет прыщ, неумело замазанный тональным кремом.

— Катя я. А чё ты так быстро ушёл-то? Мы специально на тебя пришли посмотреть. Сказали, чемпион у нас в зале будет, — девушка явно разочарована.

— У вас в зале? Ты тут тоже, что ли, занимаешься? — усмехаюсь я.

— Да… То есть нет, — запуталась Катя. — У нас, в ПТУ, я имела в виду. Там про тебя говорили.

— Зашёл посмотреть. Но ходить больше сюда не буду… Вода в душе — чуть тёплая. Раздевалка — без замка. Ещё и люди посторонние ходят…

— Так Славик и Димон — не посторонние, — Катя, явно не причисляя себя и своих подруг к «посторонним», обрадовалась тому, что я с ней разговариваю, и затараторила: — Они ж тут тоже учились. Четкие пацаны. Когда меня на дискотеке в ДэКа зажали любера, так они заступились… Димон тоже боксом занимался, пока его тренер не выгнал. Но сейчас он только в качалку ходит… А ты приходи ещё. Нам, может, за тебя вымпел дадут.

— Что дадут? Вымпел⁈ — я даже замедлил шаг, сбившись с мыслей, в которых вежливо закруглял беседу и удалялся.

— Не слушай её, болтает, чё попало. Дался тебе этот вымпел. Ты что, пионерка, что ли? — внезапно вступил в беседу тезка, тоже успевший одеться.

— Мне скоро семнадцать будет… осенью… Просто мы с Зойкой поспорили, кому приз за спортивно-массовую работу дадут — моей группе или её. Ну, а я бы сказала, что провела тренировку… со Штыбиной…

— Со Штыбой, — строго поправил я, наконец, полностью собравшись.

— Ну да, со Штыбой я так и сказала… Нам бы за это баллов накинули. Я и ребят со своей группы позвала, — раскрыла секрет наличия в зале посторонних Колногузенко. — Вдруг одной тренировки для вымпела мало будет?

— Я подумаю, — звякнув наградами, я направился к выходу, не учтя при этом извечную женскую слабость к военным.

— О! Сколько медалек! Даже крест есть! Ты что, фашист? — восторженно завопила Катя.

— Это Норвежский орден Заслуг, — торопливо поясняю я. Оно мне надо — чтобы местная детвора разнесла, что чемпион Штыба, оказывается, носит фашистские знаки отличия?

— А можно потрогать? — глаза у Кати заблестели, как у ребёнка

— Колногузенко! Ты что такая дикая? — опять возмущается Толян.

— Трогай, — великодушно разрешаю я, понимая, что проще потерпеть полминуты, чем спорить.

Чёрт, я уже и забыл, как трудно бывает с подростками — ведь свои дети уже давно выросли…

— Класс! «Орден Заслуг» — надо запомнить, — пигалица явно довольна.

А вот я — не очень.

Пройдя мимо не таких уж и отмороженных Славика с Димоном, киваю им напоследок, чем изрядно удивляю «чётких пацанов».

Я уже почти у выхода, как вдруг всплывает…

— Стоп. Как твоя фамилия? Колногузенко? — оборачиваюсь к Кате. — А ты сама откуда? Местная? Из Москвы?

Фамилия зацепила. Не то чтобы редкая — но и нечастая. В будущем была у меня подружка из Новочеркасска с такой фамилией. Но имя — не Катя, и возраст не тот. Да и связь у нас была короткая: сразу после армии я серьёзных отношений избегал.

Но всё равно щёлкнуло — может, родня?

— Местная! — гордо отвечает Катя.

Да нет, точно совпадение.

Толян меня не обманул и везёт ко Дворцу Съездов.

— Ты это… подумай. Я, если что, лишних уберу. Зал-то нормальный — просторный, с рингом. И оборудован на уровне, — не сдаётся он.

— Зал — да, вопросов нет, — киваю я. — Но раздевалка, душ… Мне надо нормально помыться, Толян, — я ж потом сразу на заседания. И, главное — люди левые… Ну, короче, Копцеву позвоню — скажу, не подходит, — не стал обнадёживать приятеля я.