Ледащий (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

— Что ж будем репетировать, — сказал со вздохом. — Нот я не знаю, но мелодию сыграю вам на укулеле. Я взял ее с собой…

И вот они собрались за столом. Принаряженные женщины: Марина, Галя и Наталка; Акчурин и Касаткин-Ростовской, Несвицкий с дедом. Вице-адмирал прибыл в ресторан в отглаженном морском мундире с золотым шитьем и многочисленными орденскими планками. На него подруги волхвов поглядывали с недоумением — к чему здесь эта важная персона? Касаткин-Ростовской с Акчурином держали покер-фейс. Они, конечно, были в курсе, что адмирал работает с Несвицким-младшим — попробуй это скрыть, но, почему тот это делает, не знали, хотя, возможно, и догадывались.

— Мой наставник, Николай Иванович, — представил адмирала женщинам Несвицкий-младший. — Учит меня волхованию.

Расселись, официант подал закуски и шампанское. Открыл, разлил напиток по фужером. Все посмотрели на адмирала. Он старший за столом — по чину, и по званию, ему и слово.

— Не обращайте на меня внимания, — улыбнулся князь. — Я здесь просто гость. Пусть скажет Николай Михайлович.

Несвицкий-младший встал.

— За наши ордена, чтоб были не последними, — он поднял свой бокал. — За победу!

Все чокнулись и выпили. Второй тост произнес Акчурин, третий — Касаткин-Ростовской. Когда все закусили, Николай решил: пора! Он встал.

— Господа! — сказал и сделал знак официанту, застывшему в сторонке. Тот в ответ кивнул и скрылся. — Рад объявить вам новость. Мы с Мариной Авенировной решили пожениться.

— Что, вправду? — ахнула Наталка. Марина засмущалась.

— Чтоб у меня язык отсох, если соврал, — сказал Несвицкий и сделал театральный жест: — Цветы моей невесте!

Подскочивший официант подал ему корзинку с розами. Николай вручил ее Марине.

— Какая красота! — воскликнула любимая. — Розы, белые, живые… Где ты их добыл? Зимой?

— Надо знать места, — Несвицкий усмехнулся. — А вот еще подарок.

Он положил перед Мариной узкую коробочку. Она поставила корзинку у тарелки и открыла.

— О, боже!..

Галя и Наталка вскочили, подбежали и склонились над плечом подруги.

— Колье и серьги, — громко прошептала Галя. — Красивые какие!

— И с бриллиантами, — добавила Наталка. — Дорогущие, наверно.

— Любимая дороже, — вмешался Николай. — Позвольте!

Легонько отодвинув в сторону подруг, он взял колье и закрепил цепочку на тонкой шее у невесты. Затем достал из ее ушек простенькие серьги и вставил новые, а прежние сложил в коробочку.

— Ну, как теперь? — спросил друзей.

— Блеск! — оценил Касаткин-Ростовской. — От невесты глаз не оторвать. Марина Авенировна, вы чудо. За графиню Несвицкую! — он поднял свой бокал.

— Какая я графиня? — насупилась Марина.

— Обычная, — пожал плечами князь. — Жена графа становится графиней.

— А кто тут граф?

— Он, — князь указал на Николая. — Указом императора Варягии возведен в графское достоинство. Он, что, не рассказал?

— Нет, — Марина растерялась.

— Дорогая! — поспешил Несвицкий, поняв, что намеченный сценарий дал трещину. Он не сказал подруге об указе императора, опасаясь, что ей такое не понравится. Занервничает, а ей такое вредно. — Хочешь, я для тебя спою?

— Спойте, Николай Михайлович! — обрадовались Галя и Наталка.

Марина закивала. Николай отправился к эстраде, где наигрывал приятную мелодию оркестрик. Небольшой. Пианино, за которым восседал руководитель группы — единственный мужчина среди музыкантов, две скрипки — обычная и альт, плюс виолончель. Встав у края сцены (микрофона в ресторане было), Несвицкий громко объявил:

— Песня для моей невесты, Марины Авенировны Мережко, заведующей детским отделением в центральном госпитале. Прекрасной женщины и замечательного доктора.

Шум в зале, где за столами посетители отмечали Рождество, затих. Вступили струнные.

Подними глаза в рождественское небо,

Загадай все то, о чем мечтаешь ты,

В жизни до тебя я так счастлив не был.

Для тебя одной, их так любишь ты,

Эти белые цветы… [2]

Николай запел в полный голос:

Я люблю тебя до слёз,

Каждый вздох как в первый раз,

Вместо лжи красивых фраз

Это облако из роз.

Лепестками белых роз

Наше ложе застелю,

Я люблю тебя до слёз,

Без ума люблю…

Красивая мелодия и сильный, чистый голос исполнителя очаровали слушателей. Все замерли, не отводя глаз от эстрады.

Белизной твоей манящей белой кожи,

Красотой твоих божественных волос

Восхищаюсь я, ты мне всего дороже,

Все у нас с тобой только началось,

Я люблю тебя до слёз…

Завершив припев, Николай смолк и поклонился. Зал взорвался овацией. Многие вскочили и хлопали стоя. Николай еще поклонился и, провожаемый аплодисментами, вернулся к столу, где сел рядом с Мариной.

— Коля!.. — она всхлипнула и прижалась мокрой щекой к его щеке. — Спасибо! Я никогда не была так счастлива!

В ответ на это признание за столом зааплодировали. А когда хлопки смолкли, встал вице-адмирал.

— Господа, — сказал торжественно. — У меня тоже будет объявление. Мой ученик представил меня не до конца. Позвольте, я его дополню. Вице-адмирал Несвицкий Николай Иванович, волхв, князь, советник императора Варягии. Не так давно я получил письмо от бывшего ученика Акчурина. Он сообщил, что познакомился в Царицыно с моим однофамильцем, тезкой и, вдобавок, сильным волхвом. Я заинтересовался. Дело в том, что у меня был сын, единственный наследник, но погиб в бою с мятежниками, потомства не оставив, — по лицу Несвицкого скользнула тень. — Потом ушла жена, и я остался одинок. Признаться, я не верил, что Николай Михайлович мне родственник, и, приехав в город, навел о нем, где можно, справки. А после побеседовал и с Николаем. Сомнений не осталось: он внебрачный сын моего Михаила, то есть внук мне. О чем я здесь и объявляю.

За столом все замерли, лишь Акчурин довольно улыбался. Николай почувствовал, как напряглось плечо Марины.

— То, что я сегодня увидел и услышал, порадовало меня еще больше, — продолжил адмирал. — Я искал в Царицыно родственника, а нашел двоих. Марина Авенировна и Николай, прошу вас: встаньте!

Несвицкий и Марина поднялись на ноги.

— Как глава семейства благословляю вас на брак, — князь размашисто перекрестил обоих. — И прошу вас не тянуть с потомством. Я не молод, и хочу дождаться правнуков.

За столом заулыбались и зааплодировали.

— Я напишу государю и попрошу его признать Николая моим внуком, — продолжил адмирал. — Полагаю, мне он не откажет. Так что вы, Марина, станете княгиней, а не графиней. Хотя особой разницы не вижу, — он улыбнулся. — В обоих случаях — сиятельство.

Все вновь заулыбались. Праздник покатился по обычной колее. Пили за невесту с женихом, будущего князя и его княгиню, их деда, чтобы тот скорей дождался правнуков. Не утерпевшая Наталка поведала, какая у них с Галей прекрасная подруга — красивая, душевная и чуткая. И врач отличный. Тем самым как бы намекнула собравшимся мужчинам: хоть вы тут все князья и графы, но и мы не лыком шиты. Никто, конечно, возражать не стал. Много танцевали. Поскольку в этот раз дам оказалось меньше кавалеров, партнерши были нарасхват. Дед Николая снова удивил. Пригласив Марину, он лихо станцевал с ней вальс, впечатляя зрителей отточенными па. Короче, вечер получился томным…

— Твой дед — душевный человек, — сообщила жениху Марина, когда они, придя из ресторана, легли в постель. — Галантный, обходительный. Такие комплименты мне говорил!

— Могучий старикан, — заметил Николай. — Всю душу вынул на занятиях!

Марина словно не услышала.

— Когда он объявил, что ты внук ему, у меня сердце замерло. Подумала: сейчас возьмет и скажет, что я тебе не пара. А он благословил наш брак… Коля, я так счастлива!

— Взаимно, — ответил Николай, поглаживая выпуклости на женском теле.