Шофер. Назад в СССР. Том 2 - Артём Март

поглядел на меня. Убрал со лба мокрые светлые волосы.

— Чего слышал, — ответил я подбоченившись.

— Ладно, Коль, — смутился контролер и протянул ему бутылку назад, — возьми уж. Давай как все.

— Дак как же это? — Удивился парень из Зила, которого назвали Колей, — мы же договорились! У меня ж завтра дела! Не могу я тут стоять до потери пульса!

— Все не могут, — нахмурился я, — у всех дела. А вон, стоят.

— Ну, — подтвердил бывалый шофер.

— А ты че, холеный? — Окинул меня злым взглядом Коля, — самый умный что ли?

Глава 22

— Умный не умный, — сказал я, глядя ему в глаза исподлобья, — а в очереди стоял как все. Стоял и ждал, хотя мне не меньше твоего хочется попасть домой. Да только работа такая.

— У меня тут другое, — парень снова убрал свою светлую челку, да так, что стала она у него на голове дыбом, — мне завтра рано утром выезжать в Ростов, до брата на свадьбу! Поеду я на колхозной машине! А ежели буду на элеваторе стоять всю ночь, так когда ж мне выезжать? У брата роспись в три часа дня! А я свидетель, — выпятил он грудь.

Мы с бывалым переглянулись.

— А ты знал об этом? — Спросил я контролера, — потому он тебе давал магарыч?

— Угу, — покивал контролер понуро, — давал. Чтобы я с ним в обход некоторых формальностев пошел, — прошамкал малозубым ртом старый усатый контролер.

— А чего ж ты, — нахмурился пузатый шофер, — не по-человечески к нам, а так? В наглую?

— Дак, — паренек махнул рукой назад на строй машин, что стоял в очереди, — гля вас сколько!

И правда, на основную яму машин увеличилось. После меня приехал с десяток. Столько же стало и на сушилку.

Шоферы повысовывались из кабин. С интересом стали смотреть, что у нас тут за заминка. Некоторые шагом приближались к нам. Видать, хотели спросить сами, чего стоим и никуда не едем.

— Невежливо это, — покачал я головой, — ох невежливо.

— Боком тулиться да подсигналивать, — подхватил пузатый, — это не дело. А вдруг кому из мужиков еще рейс ехать? Вдруг кто еще торопится? А ты поперек всех!

— Ну чего вы, — молодой шофер посмотрел на всех расширившимися глазами, — чего вы на меня накинулись-то? Ну вот, может, я и зря так, через вас. Да тока чего же мне? У всех спрашиваться, пропустят ли?

— У всех, — сказал я, глядя на него, — если ты не врешь и причина у тебя уважительная, то пропустят. Уж дождемся, пока одна лишняя машина разгрузится.

— Угу, — почесал шею толстяк, — я пропущу. Пойди и других спроси.

Парень вздохнул, помялся четверть минуты и пошел назад по очереди, рассказывать шоферам о своей беде.

Полный мужик вернулся в свой камаз. Я тоже хотел было пойти к Белке, да окликнул меня со спины охранник.

Я обернулся. Старичок раскрыл дверцу своей белой нивы, глядел на меня и кричал, пытаясь пересилить шумы элеватора. Из-за его плеча, с пассажирского, смотрел на меня парень в черной кепке. Видимо, взял его себе в подмогу старик.

— Чего? — Крикнул я, — не слышу? Чего?

Потом плюнул и пошел к их машине, чтобы поговорить нормально, а не кричать друг другу через шум.

— Ты у поворота на Красную видал его? Пса-то? — Спросил старик, когда я подошел к его машине.

— Да, — повторил я рассказ, глядя, как паренек, напарник старого охранника, мнет в пальцах кожаный поводок, — там, в районе второго съезда в город.

— Спасибо! — дед показал большой серебристый фонарик с массивной головой, — сейчас будем по всем дорогам шуровать, высматривать эту заразу. Если найдем, с меня магарыч!

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, — чего уж там. Удачной вам поездки.

Старик кивнул и закрыл дверь нивы. Машина его затряслась кратко, когда мотор завелся. Зарычала и сдвинулась с места, покатила к выезду.

Я же, пошел обратно к Белке. Бросил беглый взгляд сначала на разгружающийся под навесом камаз, а потом и на зил белобрысого паренька.

Что-то мне показалось странным на его тенте. Я глянул туда, где он все еще объяснялся с остальными водителями. Кажется, и не собирался паренек возвращаться к машине. По крайней мере, пока.

Не теряя времени запрыгнул я на ступеньку его зила. Взялся за борт и стал другой ногою на большой бензобак, заглянул в кузов. Увидел, в чем была причина.

Показлось мне, что брезент странно топорщится на зилу. Оказалось, что не показалось. И все потому, что был он порванный у самого переднего борта. Даже не порван, а будто разрезан. Ни ветер, ни град такого сделать не могли.

А самое главное, если ехал он таким образом до самого элеватора, то наверняка промочил свой груз.

— А ты чего там забыл? — Услышал я снизу сердитый голос паренька-водителя зила.

Я оглянулся.

— Тебе полог порезали, — сказал я прямолинейно.

— Чего? — Большие глаза паренька округлились, стали еще больше.

— Тент, говорю, порезан, — повторил я и спрыгнул с его машины, — ты сам глянь.

Парень бросил на меня еще один недоуменный взгляд и полез на кузов. Когда понял он, в чем там дело и убедился сам в повреждении, то разразился страшным матом.

— Да как же это? Как же произошло-то? — Растерянно глядя на меня, разводил он руками.

— А вот не знаю, — сказал я, — но не похоже будто бы сделалось это как-то само собой.

— Словно порезали, — покивал он.

— Ну так и что? — Спросил я, — пропускают тебя остальные?

Камаз, что разгружался передо мной, уже сходил с завальной ямы. Гулко рокотал его мощный мотор.

— Пропустили, — он вздохнул, — да вот что с зерном теперь? Надо поднять полог. Глянуть.

— Ну вот сейчас и глянешь, — сказал я, наблюдая, как приближается к машине контроллер с влагомером.

— Ну тут и глазом видать, — сказал контролер, заглядывая в раскрытый зиловский кузов, — и на ощупь, что сыро. Забивало куда-то под тент. Верх всего ячменя сырой.

— Не куда-то, а под прорезь в тенте, — сказал недовольный паренек, — и что ж мне теперь делать-то?

— На сушилку, — пожал плечами контролер, когда спрыгнул с зила.

Белобрысый нахмурился. Вышел из-за своей машины. Поглядел за моим взглядом туда, где стояли машины к сушилке.

Там у завальной ее ямы, скопилась очередь в полтора раза длиннее, чем сюда. Погода везде сегодня была неблагосклонной к уборке урожая. За Армавиром, ближе к Кубанке, шел дождь полным ходом. Кое-где, например, у Успенки, еще не просохло, убирали по сырому. Потому и валили этот ячмень на просушку.

— Етить его, — взялся за голову паренек, — так на сушилке и разгрузка дольше идет! Так сколько ж я там буду стоять-то?!

Контролер ничего ему не сказал. Только поглядел с сочувствием.

— Порезал кто-то, — нахмурился белобрысый, а потом повернулся ко мне, — ты порезал!

— Я? — Глядя ему прямо в глаза, — ты