Джони, о-е! Или назад в СССР-3! (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

[1] https://rutube.ru/video/89893b7bbf3d502aeca511a53b40c7a3/?r=plwd

Глава 24

— Нет в мире совершенства, как сказал в своей сказке про «маленького принца» наш писатель Антуан де Сент-Экзюпери.

— И он прав, но стремиться к совершенству надо, — сказал тренер и захлопал в ладоши. — Продолжаем! Продолжаем работать! А вы снова ползите в свой угол.

Давно я так не уставал физически, как в спаррингах с Анатолием. МЫ ещё немного поборолись, причём Толик перестал «рвать меня как Тузие грелку», так как я тут же проводил какую-нибудь «пакость», как он называл мои контрмеры. Чаще всего я постукивал его по болевым точкам. Например, втыкал ему большой палец в подмышечную впадину, или хватал его за локоть противоположной рукой и заводил локоть вовнутрь. Намаялся я с ним, короче, пока приручил. Хе-хе…

Обмыв тело в одной из театральной душевых, с трудом добрался до своего кабинета, напился чая со свежим хлебом с котлетками и, постелив свежие простыни и любимую подушку, заснул с чистым сердцем праведника.

Утром мне снова удалось сходить на пленер, причём, сразу после получасовой пробежки в быстром темпе. Я даже не обмывался, а только обтёрся, переоделся и пошёл рисовать памятник Ломоносову на фоне фасада Дворца культуры и высотки МГУ.

Вернувшись, и узнав, что мне звонил товарищ Симонов, я понял, что меня ждут по условленному позавчера адресу. Приняв «ванну и чашечку кофе», оделся во вчерашний костюм, свежую рубашку, туфли, пальто с кашне и шляпой, прошёл МГУ насквозь и вышел через северное (парадное) крыльцо. На проспекте меня ждала чёрная «Волга» со знакомым водителем, которого представил мне лично Юрий Владимирович.

Везь день я ездил по инстанциям. Сначала в Московский горком КПСС, где меня, на специально созванном совещании, познакомил со всеми секретарями сам товарищ Гришин. Их же ознакомили и с постановлением Совета министров СССР о деятельности моего фонда на территории СССР.

Я рассказал «товарищам» вкратце о своих первых впечатлениях л Москве, об университете, о вчерашнем разговоре с ректором и наших с ним планах компьютеризации МГУ и подключении его к глобальной сети. Доложил, что сегодня встречаю первые контейнеры с электроникой и другим оборудованием и о том, что уже завтра начнётся монтаж кабель-трасс установка серверов. Половина из того, что я сказал, товарищами не воспринялось адекватно про причине дезориентации в терминах. То есть поняли меня примерно наполовину, но кивали и высказывались по существу предстоящей деятельности фонда одобрительно.

Сразу из горкома партии я отправился в аэропортовскую таможню, куда привёз постановление совета министров. Но оказалось, что там уже есть своё внутреннее распоряжение, согласно которому всё «прилетевшее из Парижу» оборудование было перемещено в обычные склады. Я забрал только небольшой контейнер с серверами, пятью рабочими станциями, маршрутизаторами, принтерами и расходниками к ним, видеокамерами, радиоаппаратурой

Прямо из таможни я позвонил коменданту Маше и попросил ей снять с занятий нескольких студентов, чтобы разобрать контейнера. Груз был собран по небольшим ящикам, а потому вполне транспортабелен.

Сам я отправился в Москонцерт, оттуда в Росконцерт, а оттуда в Министерство культуры СССР. Наш кортеж от объекта к объекту разрастался и к конечной точке уже составлял четыре машины ГАЗ −24 «Волга». Впереди ехала «Росконцертовская», так как имела на крыше синий проблесковый маячок. В итоге посовещавшись в Минкульте до обеда, меня накормили в министерской столовой и отпустили восвоясе, попросив сообщить, когда будем делать контрольный прогон концертной программы. Я, объевшийся как удав котлет по-Киевски, только и мог делать, что кивать головой, как лошадь.

Репетиция была назначена на пять часов вечера. На восемь часов была назначена тренировка. Сразу после тренировки я хотел совершить «расслабляюще-успокаивающую» пробежку вокруг университета. Сегодня моего спарринг-партнёра Толика быть не должно, а нагрузки уменьшать нельзя. Раз уж взял ьакой темп, надо держать.

После Минкульта меня отвезли во Внешторгбанк, где я подписал нужные карточки и документы, тем самым открыв в банке рублёвый и валютный счета. В банке мной особо не интересовались и это дало мне возможность немного расслабиться и даже вздремнуть, когда девушка заполняла какие-то формы. Так что, к пяти часам я вернулся в университет бодрый и полный творческих начинаний. Меня уже ждали. Пятеро студентов сидели в фойе перед Большим залом и репетировали на двух акустических гитарах, причём барабанщик Боря стучал барабанными палочками по мраморному подоконнику.

Мы поздоровались.

— Это — Славик! Это — Миша! Они гитаристы и поют неплохо.

Я вопросительно посмотрел на Семцова.

— Вы же сказали «тащите всех».

— Это все? — вопросил я сделав удивлённое лицо.

— Пока только этих нашли. Объявление написали и вывесили. Придут ещё. Может быть и сегодня. А зачем нам много музыкантов? Оркестр будем делать?

— Будем несколько составов делать. Несколько рок-групп, — сказал я.

— Как это? — спросил Самцов.

— А так это! Как в футболе команда? Первый состав, второй. Высшая лига, первая, вторая, третья. У нас, братцы, не халям-балям, а «Всесоюзный Рок-клуб». Вон, — показал я пальцем, открыв дверь входа на сцену, на ящики.

— Барабаны прилетели? — спросил Борис Тихонов.

— Прилетели, прилетели, на головку сели, — проговорил я. — Вон ящик подписан «Амати друмз». Ферштейн?

— Ферштейн, — разулыбался Борис.

— Вскрывай, — разрешил я. — Остальное не трогать. Хотя… Откройте вон тот, где написано «Фендер — С» и достаньте две гитары.

— Там что, «Стратакастеры»? — изумился Семцов и, широко раскрыв глаза, посмотрел на меня.

Я кивнул.

— У всех будут одинаковые инструменты причёски и костюмы. Вы должны будете заменить выбывшего товарища так, чтобы никто не заметил подмены.

— А зачем? — спросил новенький, по имени Михаил.

— Так забавнее. Вы будете играть лучшие песни и возможно, станете лучшими музыкантами. Если будете работать, так как и скажу и покажу. Причём, работать и здесь и дома. Месяца три будут очень тяжёлыми. Я дам вам упражнения. И гитаристам, и бассистам, и клавишникам, и ударникам. Уже пришла множительная техника. Распечатаю и дам вам уроки.

— А что мы будем играть? — спросил Славик.

— Музыку, Славик, музыку. Играл когда-нибудь на электро-гитаре?

Тот покрутил головой.

— А на такой гитаре хорошо играешь?

— Школа классической гитары с отличием.

— На железе играешь, смотрю. Освоишь тогда и электро. Пальцы уже привыкли к железу?

— Давно играю.

— Хорошо. Бери фендер, настраивай. А ты, Михаил, играл на электричке? Что, тоже нет? Ну ничего-ничего. Освоите. Попробуете сегодня. Всё, ребятки, я переодеваюсь, а вы пока налаживайтесь. Саша, покажи ребятам.

Семцов стоял перед открытым ящиком, где как карабины в пирамидах, стояли пять гитар.

— Это же «Стратакастеры», Коля!

— А тут пять басовых «Фендеров», — показал, идеотически улыбаясь, на другой чёрный ящик Попков.

— Серьёзный дядечка, — услышал я, находясь за задником.

— Бабла у него, во! — сказал Семцов. — И играет он, как Бог! Так что, держитесь нас, пацаны, не прогадаете. Видишь, оказывается, он не одну группу хочет организовать, а несколько.

— Так одинаковых! — воскликнул Попков. — Зачем одинаковых?

— Не понятно для чего? Он же сказал: «выступать одновременно с концертами с одним и тем же репертуаром». И чтобы подмены были в любой момент. У него слышал песни какие русские? Ни у кого таких нет. Думаешь, не пойдут на его концерты. То есть, на наши концерты.

— Не думаю, уверен, что пойдут. Тексты, конечно, немного странные, но прикольнве.

— Представляешь, если у нас будет штук пять одинаковых групп и они поедут по всем городам. Пи*дец всем «Песнярам» и «Добрым молодцам». Да и «Весёлым ребятам». Смоет их, нахер, его музыка.