Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна
— Наташа?
— Я ему чуть нос не отгрызла! Мама, как ты учила!
— Учила?
— Женщина всегда будет слабее мужчины, — пожала плечами Варя. — И нигде не сказано, что мужчины вокруг Наташи будут порядочными. Лучше ей уметь себя защитить.
— Женщину должен защищать муж, отец, брат…
— Но они не всегда успевают.
— Я начала, а лейтенант мне помог, — важно кивнула Наташа. — С двумя я бы не справилась.
— Мадемуазель была великолепна, — искренне сказал Наполеон.
Он оценил храбрость девочки и отвагу, с которой она кинулась в атаку. Крикнула, позвала на помощь, но и сама не сдалась. Не дрожала, не падала в обморок! Настоящая корсиканка, гордая и смелая!
— Тогда проводите эту мадемуазель к столу, — улыбнулась Варя. — И расскажите, умоляю, как у вас дела? Если уж судьба нас так свела, это неспроста, не так ли, лейтенант?
* * *Наполеон уже не помнил, когда ему удавалось так расслабиться и отдохнуть.
Этот дом ему неожиданно понравился.
Понравилась кни-аж-на Варвара, которая разрешила называть себя «Барби», понравились мадемуазель Натали и мадемуазель Дениза. Как объяснила Барби, Натали ее дочь, Дениза — племянница, дальняя. Понравились военные, которые сидели с ними за столом. Конечно, имена у русских очень сложные, поэтому их сократили для него, чтобы было попроще, да и язык у русских ужасный, но как же тут уютно!
Никакого церемониала, никакой помпезности, все очень просто, спокойно, блюда непривычные, но вкусные, а Наташа, которая сидела рядом, рассказывала, что именно он ест, и из чего оно приготовлено. Русская кухня.
И очень сытная.
После ужина его так заклонило в сон, что Барби только головой покачала.
— Наполеоне, я настаиваю. Оставайтесь у нас. Вы надолго в Париже?
— У меня семейные дела, но я снял комнату в гостинице…
— Нет-нет! Чтобы вы жили в гостинице? Дениз, милая, распорядись, Наполеоне поживет у нас, сколько ему понадобится! А по поводу дел, я сейчас не буду вас мучить, лейтенант! Завтра мы поговорим обо всем, и подумаем, чем я могу вам помочь.
— Мадам, я признателен…
— Лучшей признательностью будет позволить нам отплатить вам за доброту. Ваш отец помог моему, так не лишайте меня возможности помочь вам! Уверена, что мой брат, он сейчас в Париже, скажет то же самое!
Наполеон расслабился.
Ну, если так…
В Париже он совсем отвык от нормального, человеческого отношения, но если у русских такие же представления о чести, как и на Корсике? Если они знают, что такое благодарность?
И денег у него практически нет, что уж там…
Ах, отец!
Если бы хоть Жозеф не был такой тряпкой!
— Тогда я с радостью принимаю ваше приглашение.
— Выспитесь, отдохните, а после завтрака мы обо всем поговорим, — решила Варя. И ей пора играть свою роль, и лейтенанту надо отдохнуть. А вот завтра…
Завтра она до него доберется!
А что?
Не виноватая она, он сам пришел!
* * *— Варинька, а нам точно этот молодой человек нужен?
— Уверена, — твердо произнесла Варвара.
— Я полагаю, Александр не одобрит…
Варя несколько минут смотрела на брата, не понимая, что Андрей имеет в виду, а потом хлопнула себя по лбу.
— Андрюша, ты решил, что я этого мальчика себе в любовники присмотрела?
Андрей Иванович покраснел до кончиков ушей. В свете любовники — норма, но не говорить же об этом вот так, неизящно?
— Варинька, ты не…
— Андрюша, я тебя умоляю! Этот мальчик мне и рядом не нужен, как любовник. Но… — рассказывать про то, что из этого мальчика такая акула вырастет, которую лучше приручить и держать в своем пруду, Варя не могла. Поэтому подобрала подходящее объяснение. — Когда тут вспыхнет, нам понадобится убежище.
— Швейцария?
— Да, безусловно. Но на всякий случай, нам подойдет и Корсика.
— Ах, вот оно что?
Варя кивнула.
— Андрюша, я тебе крест поцелую, не интересует он меня, как мужчина! Вообще! Но помочь ему стоит. И если в Париже будут беспорядки… Швейцария — близко. Корсика, кажется, дальше, да и пусть норок будет — две. А лучше бы три.
— Если речь только об этом, я согласен.
— И Наташе он помог.
— Да, ты права, Варинька. Давай ему чуточку поможем.
— Он гордый, он не примет помощи просто так. А вот в благодарность за якобы оказанную ранее помощь — может. Сам увидишь, Андрюша. Я соврала, но мне не стыдно, он хороший мальчик.
— Я поговорю с ним. Варинька, а еще истории про Аляску будут? В журнале требуют, и листки чуть не из рук вырывают…
— Будут, конечно.
Варя, не особо сомневаясь, пересказывала брату Джека Лондона, адаптируя его под восемнадцатый век.
К примеру, «Белый клык». Что там такого? История щенка, собаки, много описаний Аляски, природы, собачьи бои, жестокий хозяин, потом добрый хозяин, потом история с убийцей, которого загрыз Белый Клык.
Скажете, из этого не получится адаптации под восемнадцатый век?
Да запросто!
Про собак, про золотоискателей, Белое безмолвие, В дебрях Севера, Любовь к жизни… да мало ли, что можно вспомнить и адаптировать. Зашло — на УРА!
Рассказы были чем-то новым, они разлетались, как горячие пирожки, люди читали, требовали продолжения, обменивались листками… и постепенно привыкали к мысли, что Аляска — есть.
И что американцы ее осваивают, что они там себя вполне спокойно чувствуют…
Варя преследовала сразу несколько целей. И надеялась достичь хотя бы двух.
Если внушить своим, что на Аляске есть золото? Россия ее отдаст? Да никогда! Сама освоит и с радостным писком. Не сразу, но потихоньку, полегоньку… как там пелось? Золото манит нас?
О, да!
А России эти деньги лишними не будут, даже если раскрадут половину по дороге.
Ну и своей цели она добьется… будем надеяться. Но это чуть позднее, людей, вот именно что, надо приучить к мысли о главном, надо закупить реквизит, надо его сюда доставить, да и актеров еще дождаться…
И денег подкопить.
Первое время затраты будут очень большими, Варя это понимала.
— Давай я сейчас начну, а после завтрака будем разбираться с Наполеоном, ну и потом продолжим.
Мадам Изида, как приличная гадалка, принимала по ночам. Она же не для всякого быдла работает, а для высшего света, а те ночь гуляют, утром спят. Вот и Андрей Иванович только под утро появился.
— Давай. Про ту собаку…
Сейчас Варя диктовала «Зов предков». И подозревала, что брату и самому нравится. Записывал он с огромным удовольствием.
Вот и сейчас.
Перо, чернила, улыбка… откуда Варя и что знает, он даже уже не задумывался. Знает — и достаточно!
Как же хорошо жить полной жизнью, когда в ней есть цель, смысл, когда вокруг тебя все кипит и бурлит… он ведь и правда, еще не стар!
Как же это чудесно!
* * *Наполеон проснулся и впервые за несколько месяцев улыбнулся солнечным лучам.
Он отлично выспался. Кровать была мягкой, белье чистым настолько, что даже дотрагиваться было страшно, блох и клопов здесь не было, а его одежду кто-то забрал и за ночь вычистил.
А еще удастся сэкономить на гостинице, и на питании… кажется, княжна не бедствует. И если ему правда помогут… он не просит подаяние, он все вернет! Им не так много и нужно!
Просто продержаться, закрыть долг отца… он сможет, он выплывет… ладно! Жозеф тоже сможет, он ему объяснит!
Служанка принесла таз и кувшин с горячей водой, Наполеон с удовольствием умылся, растерся мокрым полотенцем, воспользовался дорогим одеколоном, который стоял тут же, и решил спуститься к завтраку.
В гостиной ждали только его, это он понял сразу. Там уже были и Натали, и Барби, и незнакомый ему мужчина, явно тот самый брат, и Дениза, и несколько мужчин, которых он видел вчера. И они что-то слушали.
Наполеон прислушался.
О… собаке?
Вышел новый листок?
Парочку ему удалось прочитать, и неожиданно понравилось, но… мало! Потом он еще попросит! Почему нет?
