Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский
Я уловил легкую, мимолетную ноту натянутости в атмосфере сновидения. Интересно…
— Господин Ростовский, я не буду этого делать, — сказал я вежливо, но твердо, глядя ему прямо в глаза.
Некромант, несомненно, почувствовал мою решимость. Тот факт, что убедить меня совершенно не удастся.
Дружелюбие слетело с лица Аристарха, обнажив злобную, искаженную яростью гримасу. И этой смене настроения вторила сама ткань сна, не осталось ни следа гостеприимства и радушия, не единого намека на уют и дружелюбие.
— Ну так убирайся вон из моего сна, неблагодарный ты щенок! — проскрежетал он жутким, потусторонним голосом.
Я попытался возвести ментальную оборону, упереться в пространство, удержаться за свое (на самом деле отсутствующее) право находиться здесь. Сформировал намерение. Хрен тебе, мол, я часть этого сна, я не уйду!
Но мои усилия оказались тщетными. Некромант в собственном сне обладал абсолютной силой, закрепленной не просто годами, но столетиями постоянной практики. Прямо вместе с ней меня буквально вышвырнуло из чужого разума в межсонье.
А в следующее мгновение я резко открыл глаза в своем бункере. Разочарование, досада, гнев из-за проваленной операции заставили меня мгновенно проснуться.
* * *
Я вдохнул, затем выдохнул. И не просто так выдохнул, лгать не буду, а с определенной комбинацией слов, цитировать каковую запрещают нормы приличия. Возле кровати сидел Баюн, на вид несколько кислый, но в целом пребывавший в норме.
«Ну что же, храбрейший хозяин, — раздался его телепатический голос. — Мы хотя бы попытались. Не самый лучший опыт».
Я до скрежета стиснул зубы.
«Мы провалились, — ответил я, сбрасывая одеяло. — Теперь вторгаться к нему в сон придется чистой силой, и он будет нас ждать. Не думаю, что он вообще учил меня реальным практикам. Скорее всего, скармливал пустышку, пытаясь развести на ритуальное действие, которое привело бы меня к чему-то очень нехорошему».
«Скорее всего, — лаконично согласился Баюн. — Но ты хорош, Дим. Раскусил его на раз-два. Я уж думал, придется тебя вытаскивать».
Я поднялся с кровати и подошел к столу. На телефоне мигал индикатор.
Несколько пропущенных вызовов от Милорадовича.
Не к добру. Князь никогда не звонил просто так, а уж тем более не обрывал телефон с самого утра без веской причины. Ночь получилась откровенно хреновой, а наступающий день грозил стать еще хуже.
Я снял блокировку и нажал кнопку обратного вызова, в нервном ожидании того, что же сейчас услышу из трубки.
* * *
Гудки в трубке длились целую вечность, прежде чем на том конце ответили.
— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — прозвучал ровный, вежливый голос Милорадовича. — Надеюсь, вы хорошо выспались?
— Ваше Сиятельство, приношу свои извинения… — я напрягся, понимая, что за этой вежливостью кроется нечто серьезное.
— В извинениях нет никакой необходимости, — сухо перебил меня князь. — Однако после завтрака и утреннего променада я рекомендую вам направиться в Министерство. Возник вопрос, требующий вашего личного присутствия — когда у вас на то найдется время, разумеется.
Не стоило обманываться. «После завтрака и утреннего променада» в устах Милорадовича означало: «Ты должен был быть здесь еще час назад».
Князь никогда бы не стал дергать меня по мелочам. Вызывать меня в город днем, рискуя засветить передвижения и поставить под угрозу всю операцию по заманиванию наемников, он стал бы только в случае абсолютного форс-мажора. Значит, без меня совсем никак.
— Понял вас. Скоро буду, — коротко отозвался я.
— Информацию принял, — так же коротко ответил Милорадович и положил трубку.
Я отбросил телефон на стол. На сборы ушло меньше двух минут. На ходу я прогнал через полость рта алгоритм молекулярного разделения, мгновенно счистив налет с зубов, и сплюнул грязную слюну уже на улице, захлопывая за собой дверь охотничьего домика. Запрыгнул в трофейный внедорожник, завел двигатель.
Баюн заскочил на пассажирское сиденье, полностью осощзнавая, похоже, серьезность ситуации.
* * *
Всю дорогу до Каменограда мы, в основном, молчали, только иногда делясь переживаниями и догадками на тему причины вызова. Я гнал машину на пределе мощности, благо, практически полное отсутствие самоходов на трассе туда позволяло.
Мы уже въехали в городскую черту, когда в мое сознание поступил сигнал «Весов», в этот раз из моей приемной в Министерстве.
Резкое повышение массы в зоне контроля. Килограммов на девяносто. Значит, взрослый мужчина. Посетитель.
Я вцепился в руль, мысленно отслеживая показания, хотя в целом мне на него было плевать, больше заботил Милорадович и его ко мне дело. Тем более что вскоре масса вернулась к норме — посетитель покинул приемную. Видимо, Мария сообщила ему, что младший советник Волконский еще не прибыл на рабочее место.
Пусть. Не до него сейчас.
Я едва обратил внимание на то, что масса в кабинете после ухода визитера изменилась. Совсем чуть-чуть. Видимо, какие-то документы оставил, или вроде того. Заскочу, почитаю, как будет время.
Оставив внедорожник на министерской парковке, мы с Баюном торопливо проследовали в здание.
В просторном вестибюле тишина, даже мертвых с косами не наблюдалось. Пост охраны пустовал — пожилого дежурного с кроссвордами не наблюдалось ни за стойкой, ни поблизости. Где-то вдалеке выли сирены.
Ох и нехорошее возникало предчувствие…
Мы с Баюном взлетели по лестнице на второй этаж, решив все-таки заглянуть в приемную на всякий случай.
И не зря.
Мария сидела в своем кресле. Голова запрокинута назад, глаза, широко открытые, смотрели в потолок. Прямо по центру лба чернело пулевое отверстие, от которого стекали на белую блузку струйки крови.
Вот она, причина изменения массы. На… Восемьдесят один грамм. Единственная пуля, выпущенная в голову ни в чем не повинной девушке, и восемь других, отбитых «Стражем», вплетенным в подаренный мной браслет у нее на запястье. А она даже не дернулась, не поыталась укрыться, замерла, скованная шоком, пока ее расстреливали безо всякой пощады.
Как я и боялся. Она не боец. Не была им, и теперь уже точно не станет.
Оторвать взгляд от ее лица я не мог. Хотелось проснуться, раскрыть глаза, обнаружить себя в бункере. Я пытался. Честно пытался. Как учил Баюн, я тут хозяин, это все ненастоящее… Изо всех сил.
Но нет.
Не сон. Кошмар, вне сомнений, но наяву. Эта ужасающая, рвущая душу картина перед моими проклятыми глазами — явь от и до. Вплоть до выбоин на стенах от отбитых «Стражем» пуль.
Выродки. Они не смогли выследить меня в лесу. Потеряли терпение, решили
