Куратор 2 (СИ) - Киров Никита
А Шустов тем временем стучал на своих подельников.
* * *Этим вечером
Молодой капитан ФСБ, который принимал показания Шустова, был аккуратным и вежливым. Даже сдерживал смех, потому что только что смотрел мем с Шустовым, состоящий из двух картинок. На левой было написано «Ожидание» и снимок Шустова с коробками гуманитарки. На правой: «Реальность» и фото коробок с хламом.
Конечно, он удивился — что это за коллега был в машине и проводил допрос? — но Шустов толком не смог его описать.
И тогда капитан решил, что это, наверное, кто-то из той самой группы УСБ, что иногда появляется в городе с какой-то целью. УСБшников он не любил и запрашивать ничего у них не стал и махнул на это рукой.
Показания на Трофимова он выслушал и передал руководству. Удивился ещё, причём здесь этот Трофимов, живой динозавр, заставший ещё то самое КГБ?
Но про него давно говорили — всё, что с ним связано, передавать начальству, а самим ничего не предпринимать. Слишком серьёзные допуски нужны для того, чтобы понять, чем этот старый КГБшник занимается. Да и он знает всю управу лично.
Задерживать Шустова не стали, отпустили. Единственное, что капитан сказал Шустову, так это временно найти другое жильё…
Шустов поехал на одну квартиру, где думал скрыться. В девяностые его постоянно преследовала братва, грозя то паяльником, то утюгом, то вообще закатать под асфальт.
Поэтому он с тех пор готовил себе разные варианты, где можно было скрыться, и привычка осталась до сих пор. Это, конечно, стоило денег, но эту квартиру он давно отжал себе мошенническим путём, и она ему обходилась дёшево — только оплачивать коммуналку, чтобы управляющая компания не задавала лишних вопросов.
Она ему не принадлежала, а вообще была записана на какую-то бабку, которая давно померла, и у которой не было родственников. По правилам, квартира должна была уйти в собственность государства, но Шустов занялся ей сам и обходил все проверки, постоянно затягивая вопрос с помощью знакомых коллег за бутылку коньяка или какую-нибудь мелкую услугу.
Необходимая по закону процедура то бралась в работу, то откладывалась, то якобы родственники бабушки объявлялись, то пропадали, то ответственный «забывал» сделать запрос, то бумажка каким-то образом снова оказывалась на дне большой стопки. Да и постоянно были случаи, что в базу внесли неправильную запись, то удалили из базы случайно…
Короче, уже несколько лет он то сдавал квартиру студентам через знакомых, то приводил сюда любовниц.
Трофимов об этой квартире знать не мог.
Шустов проехал мимо перекрёстка, глядя на то, как рабочие устанавливают камеры видеонаблюдения. Намного раньше, чем положено по срокам.
Разные камеры. И скоростные, и камеры наблюдения над магазинами, и даже в домофоны — всё это Шустов подписывал, и это было связано с запросами Трофимова.
И сейчас это почему-то беспокоило.
Шустов припарковал машину подальше от дома в квартале и дальше шёл пешком. Когда он проходил мимо мусорных баков, кто-то из группы пьяных парней, курящих у подъезда, его узнал.
— О, гуманитарку затаривать идёт!
— Да пошёл ты! — заругался Шустов.
Он собрался было кинуться на молодёжь, чтобы заткнуть их смех, но вспомнил, что ему за пятьдесят, а три молодых парня могут его крепко поколотить. За самого Шустова уже никто не вступится.
Так что продолжать конфликт не стал. Подошёл к своему подъезду, покосился на замок с новой встроенной камерой, открыл и вскоре был в квартире.
Запах затхлости ударил сразу, едва открылась дверь. Это однушка в старой хрущёвке, которую он посещал раз в месяц-два, а то и реже.
Обои отклеивались по углам, на потолке видны жёлтые разводы от протечек сверху. Мебель старая, советская — шкаф с зеркалом, продавленный диван, покрытый пледом, табуретки у маленького стола.
На кухне раковина, полная грязной посуды, на столе стояла пустая стеклянная бутылка и пепельница с окурками. Прежние квартиранты не убрались и выехали, когда он поднял цену в начале лета сразу на десять тысяч, из-за чего был скандал.
— Свиньи, — пробурчал он и прошёл в обуви по ковру. — Опять клининг вызывать.
Шустов снял куртку, бросил на диван и включил телевизор. Про него уже не вспоминают, сейчас все обсуждают санкции и землетрясение на Камчатке. Он уселся на диван… но услышал, как проворачивается замок во входной двери.
— Суки, дубликат ключа сделали, — догадался он.
Шустов пошёл разбираться с бывшими жильцами, но в прихожей замер на месте, увидев вошедших. У входа стояли два крепких парня в чёрных куртках. Оба в перчатках.
— Вы кто? — тихо спросил чиновник.
Они не ответили, но следом вошёл высокий седой мужчина в костюме и поправил галстук. Ноги у Шустова сразу подкосились, и он рухнул на табуретку, едва выдержавшую его вес.
— Ну чего, хмырь, сдать меня решил? — с угрозой спросил Трофимов.
Двое парней осмотрели квартиру и встали с двух сторон от Шустова. А тот смотрел на Трофимова.
— Это не так, Игорь Сергеевич, — пролепетал Шустов. — Это всё не так, как вы думаете.
— Я закрывал глаза, когда ты зарабатывал эти копейки, как карманник на рынке, — Трофимов подошёл ближе и наклонился. — Не вмешивался, когда ты попался, потому что сам виноват, сам и расхлёбывай. Но раз ты пришёл меня закладывать… вот тут мы с тобой поговорим иначе.
Один из парней в чёрном начал что-то доставать. Шустов посмотрел и чуть не упал с табуретки. Человек держал в руке металлический шприц с большой иглой.
* * *Утром я узнал новость, что Шустов скончался от острой сердечной недостаточности. Причин много: возраст, лишний вес, разгульный образ жизни и гипертония. Ну и стресс на фоне последних событий.
Такие пироги.
А что именно случилось, я узнал чуть позже, когда скачал файлики с жучка. Его могли найти, или сел телефон, но последний разговор Шустова с Трофимовым он передал.
Правда, качество было совсем плохое, ведь жучок был настроен на работу с телефоном, когда прижат к нему вплотную, но разговор можно было разобрать. И узнать голос Трофимова.
Шустов с моей подачи и правда поехал сдавать шефа, и тот это выяснил сразу. Так что есть, над чем поработать. Трофимов, сам того не осознавая, своим приездом подсказал, как выйти на его сообщников в местном управлении. Ну и я послушал, упомянет ли он меня, потому что Трофимов всегда ищет хвосты. Упомянул, но как чекиста, конкретики против меня ноль.
Я достал один из телефонов, открыл мессенджер, нашёл контакт Кати. Сразу прислал скриншот заголовка с новостью про Шустова.
«Причём здесь этот человек?» — тут же напечатала она.
«Он вчера приезжал в областное управление ФСБ, — начал набирать я, — говорил с оперативником и давал показания против Трофимова. Результат на экране».
«Это ваш свидетель?»
«Это подельник врага, от которого сам враг и избавился. Но это нужно использовать».
Я прислал ей два файла — записи разговора в Конторе с капитаном, чью фамилию я разобрать не смог и последние минуты жизни Шустова.
«Что вы хотите?» — написала Катя.
«Вам должно быть известно, что кто-то в управлении плотно работает с Трофимовым. Вряд ли это оперативник, но он кому-то явно рассказал, и этот кто-то передал Трофимову. Вы — УСБ, это ваша задача. Можете отследить цепочку, изолировать эту ветку или, наоборот, передавать какие-то ложные данные. Потому что в чём суть — не знает никто».
«Учтём», — отозвалась она.
Снова начала набирать, но я пока не удалял чат.
«Для чего проекту живые люди? — задала Катя вопрос. — Цели?»
«Для дрона нет разницы — расстреливать воздушный шарик или оружейного барона, с тем и тем он справляется отлично. Сами видели. Разве что человек хочет жить больше, чем воздушный шарик».
Но и это не повод, слишком огромный риск. Если им нужны живые цели — могли бы испытывать в боевых действиях, может, так и делают тайком. Поэтому должно быть что-то ещё, потому что сейчас данных не хватает.
