Исключительное право Адель Фабер - Юлия Арниева

самой красивой дамой на приеме, госпожа, — искренне произнесла она, поправляя складки юбки.

— Главное, чтобы я была самой незаметной, — с легкой усмешкой ответила я. — Сегодняшний вечер — необходимость, а не удовольствие.

Остаток дня прошел в приготовлениях и последних делах перед отъездом. Мастер Жером отправил письмо в поместье, сообщая о скором прибытии кобыл и необходимости подготовить конюшни к их встрече. Я же посетила банк, где проверила, что обещанный Себастьяном перевод действительно поступил на мой счет.

К вечеру все было готово. Я сидела перед зеркалом, пока Люси заканчивала мою прическу — замысловатое сооружение из локонов, уложенных так, чтобы подчеркнуть линию шеи и овал лица. Несколько жемчужных шпилек, подаренных когда-то свекровью, завершали образ.

— Карета от герцога Эшфорда прибыла, госпожа, — сообщил слуга, почтительно постучавшись. — Они ожидают внизу.

Согласно договоренности с Себастьяном, мы должны были приехать на прием вместе, создавая видимость сохранившихся дружеских отношений. «Глупая затея, — думала я, спускаясь по лестнице гостиницы. — Всем давно известно о нашем разводе, и вряд ли кого-то обманет эта маленькая комедия».

В вестибюле меня ждали Себастьян и мадам Мелва. При виде меня бывший муж застыл, и на его обычно невозмутимом лице отразилось неподдельное восхищение. Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно видел впервые, и произнес с непривычной искренностью:

— Ты прекрасно выглядишь, Адель.

— Благодарю, — я слегка присела в реверансе, чувствуя странное удовлетворение от произведенного эффекта. — Ты тоже выглядишь весьма представительно.

Себастьян действительно безукоризненно оделся для вечера — строгий вечерний костюм подчеркивал его статную фигуру, а бриллиантовая булавка в галстуке была единственным, но весьма роскошным украшением.

Мадам Мелва, облаченная в элегантное платье цвета морской волны, с удовольствием наблюдала за нашим обменом любезностями. В уголках её губ притаилась довольная усмешка, а глаза смотрели с хитрым блеском, который я научилась распознавать за время знакомства.

— Что ж, раз все готовы, не будем заставлять мадам Элен ждать, — сказала она, принимая руку сына. — Карета подана.

Роскошный экипаж с гербом Эшфордов ожидал у подъезда. Внутри обивка из темно-синего бархата мягко поблескивала в свете уличных фонарей. Я села напротив Себастьяна и мадам Мелвы, расправив юбки так, чтобы не помять ткань.

Пока карета двигалась по вечерним улицам Грейтауна, я ловила на себе взгляды бывшего мужа — то задумчивые, то оценивающие, словно он пытался разгадать загадку, которую никак не мог решить. Эти взгляды были мне знакомы, так мужчины смотрят на женщину, которая внезапно стала недоступной и оттого более привлекательной.

— У меня что-то не так с прической? — наконец спросила я с легкой иронией, поймав очередной его взгляд.

— Нет, — Себастьян слегка смутился, что было совершенно нехарактерно для него. — Просто… ты изменилась, Адель. И дело не только во внешности.

— Люди меняются, — пожала я плечами. — Иногда к лучшему.

— А иногда к худшему, — философски заметила мадам Мелва, постукивая веером по ладони. — Но в твоем случае, дорогая, определенно к лучшему.

Остаток пути мы провели в светской беседе о погоде, последних новостях и предстоящем приеме. Мадам Элен была известна своим безупречным вкусом и умением собрать у себя самое избранное общество Грейтауна. Её приемы славились изысканной кухней, отличной музыкой и непринужденной атмосферой, позволявшей гостям чувствовать себя комфортно.

Наконец карета остановилась у величественного особняка, ярко освещенного множеством огней. Лакеи в ливреях выстроились вдоль красной ковровой дорожки, ведущей к парадному входу. Себастьян помог мне выйти из экипажа, галантно предложив руку, и мы втроем направились к дверям.

В просторном холле нас встретила хозяйка вечера — мадам Элен, элегантная дама в возрасте, с безупречно уложенными седыми волосами и проницательными карими глазами. Она приветствовала нас с теплой улыбкой, но я заметила искорку любопытства в её взгляде, когда она рассматривала наше необычное трио.

— Герцог Эшфорд, мадам Мелва, — она поприветствовала их легким кивком, а затем перевела взгляд на меня. — И мадам Фабер! Какая приятная неожиданность. Я слышала, вы теперь живете в провинции?

— Действительно так, мадам Элен, — я слегка склонила голову в приветствии. — Но не могла пропустить ваш прием, о котором столько слышала.

— Вы очаровательны, — хозяйка ответила проницательной улыбкой. — И, должна сказать, сельский воздух вам явно на пользу. Вы выглядите… оживленной.

Мы обменялись еще несколькими вежливыми фразами, после чего мадам Элен повернулась к следующим гостям, а мы вошли в главный зал, где уже собралось около сотни гостей.

Наше появление вызвало эффект ряби на воде, в которую бросили камень. Разговоры стихли, все взгляды обратились к нам, а затем, почти мгновенно, зал наполнился гулом перешептываний. Я чувствовала себя экзотическим животным в зверинце — объектом пристального внимания и бурного обсуждения.

— Готовься, — тихо произнесла мадам Мелва, скрывая ехидную улыбку за веером. — Сейчас начнется.

И действительно, не прошло и нескольких минут, как к нам начали подходить знакомые, явно жаждущие подробностей нашей ситуации. Каждый начинал с дежурных комплиментов — как прекрасно я выгляжу, как давно меня не видели в обществе. А затем следовали завуалированные расспросы, призванные выяснить, правдивы ли слухи о скандальном разводе, о моем «изгнании» в провинцию.

Я отвечала уклончиво, с легкой улыбкой и намеком на тайну, что только разжигало любопытство. Себастьян, к моему удивлению, держался рядом, создавая видимость теплых отношений — подавал мне бокал шампанского, вставлял комментарии в разговор, иногда даже позволял себе легкое прикосновение к моему локтю или плечу.

Мадам Мелва наблюдала за нами с выражением удовлетворения, время от времени вступая в беседу, чтобы отвлечь особенно настойчиво любопытствующих.

— Какой прелестный маскарад, — шепнула она мне, когда мы на мгновение остались одни. — Никто бы не подумал, что еще вчера вы торговались, как базарные купцы.

— Театр — высокое искусство, —улыбнулась я в ответ. — И мы, похоже, неплохие актеры.

— Ты — возможно, — с легкой усмешкой заметила свекровь. — А вот Себастьян… Боюсь, его игра слишком искренна для простого притворства.

Я не успела спросить, что она имеет в виду, потому что в этот момент оркестр заиграл вальс, и к нам приблизился герцог Ламбер, безупречно элегантный в темном фраке.

— Мадам Фабер, — он галантно поклонился. — Не окажете ли честь?

— Герцог Ламбер, — я сделала легкий реверанс. — Не ожидала увидеть вас здесь.

— Я и сам не планировал посещать этот прием, — признался он с улыбкой,