Повелитель теней #8. Финал - А. Никл

— Врежьте мне.

— Чо? — на меня оглянулся рыжий высокий парень в чёрных очках. Ага, ночью-то. Очень удобно. Опустив очки на нос, он потребовал: — Повтори, чо ты сказал?

— Врежьте мне.

— Чо? — к вопросу рыжего присоединился коренастый лысый крепыш. Он озадаченно почесал лысину, сплюнул и повторил: — Чо?

Я закатил глаза и сказал:

— Твоя мамка хороша в постели, но всё равно уступает его, — я кивнул на рыжего. — Они так меня ублажали, так старались… Видимо, ваши папаши держат их на голодном пайке.

А вот это до их затуманенных мозгов отлично дошло — толпа злобно окрысилась и надвинулась на меня, сжав кулаки. Я и не пытался защищаться. Лёгкие побои как-нибудь переживу — к тому же магия вылечит их к обеду. Рыжие бросился вперёд. Он явно хотел зарядить мне по лицу первым. Кулак врезался мне в челюсть, и я отступил назад, чтобы сохранить равновесие. Зато рыжий испуганно взвыл и рухнул на землю, держась за лицо. В его глазах светилась растерянность. Его дружки не поняли, что произошло, и решил, что я ему здорово наподдал. Оттого они разъярились в два раза сильнее и навалились на меня толпой. Я всё-таки прикрыл лицо руками, чтобы уберечь нос и зубы. Удары сыпались на меня со всех сторон, и это было… весело. Противники прыгали вокруг как раззадоренные петухи, но после двух-трёх ударов — по мне, между прочим, — падали и скулили от боли. Хорошая способность. Жаль, что у меня нет молниеносной регенерации.

А ещё жаль, что седьмая ранговая способность — это фактически усиленная шестая.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил я, когда все разлеглись отдыхать на грязном асфальте, и направился обратно, в гостиницу. Несмотря на разочарование, никто не отменял открытие восьмой ранговой способности. Хотя я уже подозревал, что меня ждёт.

И я не ошибся.

Шестая, седьмая, восьмая — все они были вариациями одного и того же навыка, по возрастающей по мере увеличения номера. Я вздохнул. Больше часа я тупо сидел на гостиничной кровати и пялился в никуда. Магия весьма недвусмысленно намекала, как победить Викторию Столыпину. Но мне это не подходит! Так и подмывало разгромить номер, чтобы отвести душу. Нет, не подходит. Лучше — отвлечься полезным делом. Например, тренировкой со Святовитом. Я остановил время, и передо мной из воздуха соткался Святовит. Только в этот раз он с самого начала был слегка прозрачным. Я промолчал — все всё понимали, и не было смысла обмусоливать это по десятому кругу.

— Чего такой мрачный? — спросил Святовит, растянувшись в кресле.

— Ты решил пожертвовать собой…

— Не отговаривай! — перебил Святовит. — Только время теряешь!

— И не собирался, — я поморщился и выразительно на него взглянул: мол, дай договорить. Он поднял руки ладонями вперёд, как бы сдаваясь, и я продолжил: — Ты решил пожертвовать собой ради уничтожения Перуна. Ты помогаешь мне, так как веришь, что я его прикончу, правильно? — я постучал пальцами по столу и сам же ответил: — Конечно правильно. Практически ты обучаешь меня. Но фактически ты убиваешь Перуна. И вот в чём вопрос… Согласился бы ты на то же самое, чтобы убить правую руку Перуна? Или чтобы уничтожить его главное оружие? Перун выживет — это его, конечно, ослабит, но тем, кто останется после тебя, ещё придётся с ним сразиться.

— Нет, — твёрдо ответил Святовит и спустя секунду добавил: — Так подсказывает мне гордость. Она говорит мне, что только я смогу его убить. Что без меня не справятся. Однако проблема в том… Где заканчивается гордость, там начинается гибель.

— Разве гордость — не последнее золото, которое может сохранить даже беднейший из бедняков? — я усмехнулся.

— Ну, у любой золотой монеты две стороны, — парировал Святовит. — Гордость — отличное средство для манипуляции. Самое мерзкое, что ею может манипулировать не только другой человек, но и твой собственный мозг, — он постучал себя по лбу. — Так что, если прислушиваться к гордости, то ответ на твой вопрос: нет.

— А если не прислушиваться?

— Ты — воин. Тебе лучше знать о стратегии.

Мы посидели в тишине несколько минут, каждый думая о своём. Молчание нарушил Святовит — с нарочито бодрым видом он хлопнул по подлокотникам кресла, вскочил и скомандовал:

— Врубай Торможение!

В этот раз я тренировался с каким-то остервенением — не отпускала мысль, что за спиной стоит смерть и подгоняет меня. Минуты, как песок, утекают сквозь пальцы. Я снова и снова активировал временные способности — оттачивал мастерство. Под конец тренировки я смог ускорить активацию навыков на целых пять сотых доли секунды! Правда, полностью вымотался. Святовит позволил мне выспаться — тормозил время, пока я дрых без задних ног.

— Спасибо, — пробормотал я, когда проснулся, и широко зевнул.

— Пожалуйста, — прошелестел Святовит. Он держал правую руку у окна и смотрел, как в солнечных лучах кружится пыль прямо внутри его прозрачной кисти. — Когда тебя снова ждать?

— Сегодня ночью. Думаю, теперь я буду наведываться к тебе каждый вечер.

Ну, я не соврал. Следующие полторы недели превратились в день сурка. Я зачищал Данжи, возвращался в гостиницу, тренировался со Святовитом и отсыпался. На Олимп я не возвращался, но, кажется, это никого не беспокоило. Мои подозрения подтвердились — Олимпийским Богам было вполне комфортно без Зевса. Монстры мне попадались уже знакомые — те, с которыми я сталкивался либо в прошлой, либо в этой жизни. Ничего необычного. Я убивал монстров восьмого уровня пачками и стремительно подбирался к девятому рангу. Но мои серые будни раскрасила неожиданная встреча.

Один из Данжей, в который мне дали допуск, был странным. Я это заметил, ещё когда подъезжал к нему. Ни охраны, ни ограждений — просто ярко-красная Трещина. Заходи — кто хочешь. Выходи — не плачь. Я даже порылся в документах и перепроверил адрес. Нет, точно. Лес на юго-западе от Элевсина. На всякий случай я просканировал местность и обнаружил человека за кустами, в метрах пятидесяти от Трещины. Я нахмурился. Разбойник? Что-то уж больно хилая засада.

— Пардоньте, — прокричал невысокий пузатый мужичок, вывалившись из кустов и застёгивая на ходу ширинку. — Приспичило. Я-то обычно записки оставляю, да что толку? Ко мне заходят раз в десять лет, а записки вообще сдувает. Нет, с