#Бояръ-Аниме. Пожиратель - Алексис Опсокополос

Ничего не сломал, укрепление Лисицкого только развеялось от удара. Но он поплыл.

Я вздёрнул боярича, заставляя выпрямиться, и вложил в удар весь свой вес. Лисицкий рухнул, на землю брызнула кровь. Мой последний удар рассёк ему бровь.

— Раунд!

Дементьев подбежал к своему подопечному.

Я увидел зеленоватое свечение от его ладоней и хмыкнул, прежде чем отправиться к Васильевой.

— Верещагин был прав, — заметил я, остановившись в шаге от своего секунданта. — Дементьев его восстанавливает и лечит.

— Но ты отлично держишься, — заметила Васильева, чуть улыбнувшись, держа меня за руки, чтобы придать сил. — Смотри, Игорь, не растрать всё на Лисицкого, оставь и мне немного.

А вот это я называю правильной мотивацией! Я усмехнулся в ответ, после чего сделал глоток воды и, подмигнув красавице, вернулся на полигон.

Верещагин коротко кивнул мне, затем с презрением на лице — Лисицкому. И прежде чем куратор объявил новый раунд, я вспомнил первый разговор с ним.

Лисицкий был неприкосновенен в академии. Люди боялись его трогать, опасаясь мести со стороны отца боярича. А сам он из себя не представлял той силы, которую следовало бы опасаться. И даже сейчас против слушателя подготовительных курсов он не мог показать превосходства.

По большому счёту я уже победил. Даже если противник меня вдруг вырубит, вся академия видела, что своими силами второкурсник боярич Лисицкий не смог справиться с простолюдином с подготовительного курса. Не будь на его стороне Дементьева, всё бы уже кончилось. Давно. Поражением Лисицкого.

— Бой!

Не дожидаясь первой атаки противника, я влил всю свою магию в ускорение. Мир размазался, застыл, и лишь я двигался в нём, как в глубокой воде. Продираясь сквозь неподвижный воздух, я рывок за рывком приближался к бояричу, который в этот самый момент только придавал своей магии стихийный окрас.

Лисицкий не успел развеять почти готовые чары огня, я сбил его с ног, пожирая его магию. И ещё я заметил, что лечит Дементьев заметно хуже, чем восстанавливает магический ресурс — рассечение бояричу он, по сути, и не залечил толком, лишь остановил кровь, да небольшую корочку сформировал на ране.

По этой брови я добавил кулаком изо всех сил. И ещё сразу же, пока боярич не опомнился.

А тем временем магия Лисицкого стремительно утекала, сменяя хозяина, а я не давал противнику осознать этого. Удар за ударом я вбивал разбитые кулаки в его истаивающее укрепление тела. С моих рук капала кровь, но я не останавливался.

Ещё удар. Ещё.

Боярич так и не смог отбиться, он уже просто дёргался, пытаясь уйти от атак.

Но Верещагин пока не останавливал бой, значит, время ещё было. Я знал, что Дементьев снова наполнит боярича под завязку, а меня восполнить некому, разве что разбитые кулаки Васильева приведёт в порядок. Значит, я должен был спешить и не доводить дело до четвёртого раунда.

— Стоп! — рявкнул Верещагин, тут же оказываясь рядом и оттаскивая меня от лежащего на земле противника.

Неужели не успел?

Я так боялся не успеть, что даже не обратил внимание, что рефери крикнул «стоп», а не «раунд», и лишь увидев, как на той стороне полигона преподаватель боевой подготовки старших курсов выбросил полотенце, я осознал, что произошло.

Победа!

Дементьев призвал лекарей, и несколько человек погрузили бессознательное тело на носилки. А я старался восстановить дыхание и унять возникшее жгучее желание опустошить магию вокруг себя. Пожирая запасы Лисицкого, я поглотил столько силы, что удержаться от соблазна продолжать, было сложно.

Лишь переведя дух, я услышал, как мне аплодируют трибуны. Это было странное ощущение — я не почувствовал никакой эйфории. Чувство, испытываемое мной, больше было похоже на чувство выполненного долга, такое возникает, когда сделаешь что-то не очень приятное, но большое и важное.

И ещё навалилась невероятная усталость. Хоть я выпил из Лисицкого немало магической энергии, а Васильева постоянно восстанавливала мне физические силы, морально я вымотался полностью. И никакая дымка, никакой лекарь, не могли этого исправить.

— Поединок окончен! — объявил Верещагин. — Победил слушатель подготовительных курсов — Воронов Игорь Васильевич!

Куратор поднял мою руку к небу, и я оглядел толпу. Как гладиатор, мать вашу, какой-то.

— Поздравляю, — шепнул мне Сергей Валерьянович, едва шевеля губами. — А теперь иди принимай почести.

Мне это было не нужно, но и отказываться я смысла не видел. Народ ломился поздравить меня на словах, хлопнуть по плечу или спине. Кто-то из моей же группы тянул пальцы, чтобы пожать мне руку.

Я не знал этих людей, но зато помнил, что вот этот парень, например, точно видел, как я уходил на ту памятную встречу с Лисицким за казармой и как вернулся. Тогда он сделал вид, что спит, а теперь с такой радостью стремился пожать мне руку. Впрочем, ничего удивительного. Многие из этих людей с таким же энтузиазмом поздравляли бы и Лисицкого. Возможно, не так бы радовались, но точно бы поздравляли.

Постепенно толпа закончилась, и рядом остались те, в чьей искренности я не сомневался. Сначала я оказался в жёстких объятиях Фёдора — он сдавил меня от всей души и хлопнул по спине так, что я едва равновесие удержал.

— Красава, Гарик! — улыбаясь во весь рот, воскликнул он. — Поздравляю!

Затем подоспел Орешкин. Гриша схватил меня за кисть двумя руками, потряс не менее усердно, чем только что давил Фёдор,