Дело прежде всего (СИ) - Мушинский Олег

— Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

— А кто рискует, тот хлебает тюремную баланду, — парировал Вирен.

— Надо не забыть сказать это Аннет, — добавил Поль уже от себя.

Руссо в зеркале усмехнулся. В небе за окном неспешно проплывал орденский дирижабль, нацелив вниз пушки и лучи прожекторов. По большому счету в тяжелой артиллерии не было никакой нужды, однако ночные налётчики сильно перегнули палку, и теперь Орден демонстрировал, что он тоже на это способен. Это внушало уверенность горожанам.

— Да, бывает и так, — сказал Руссо. — Обычно это бывает с теми, кто игнорирует мои инструкции. Впрочем, с ними вообще много чего нехорошего случается. И, должен заметить, вы с полковником оба нередко своевольничали.

— Но…

— Хватит! Сейчас речь не об этом. Как я уже сказал, я полностью в курсе ваших разногласий, но раньше они не мешали делу. Дело мы с вами сделали. Кому достанутся в итоге ружья — уже не важно.

Вирен на секунду опешил.

— Не важно? Я не понимаю…

— А вы и не должны, — с легкой улыбкой ответил Руссо. — Мои планы вас не касаются. Всё, что от вас требовалось: выполнять мои указания и получать за это хорошие деньги.

— Всё, что вы просили, я сделал, — поспешил отметить Вирен. — И, должен заметить, с немалым риском для себя. Если бы полковник попался властям с моим оружием, даже не знаю, что бы со мной сделали!

— Вас бы, милейший, казнили за измену, — проинформировал его Руссо. — Поэтому я ничуть не удивился, когда узнал, что вы обокрали полковника.

Вирен изобразил на лице обиду.

— Я?! Помилуйте, господин Руссо…

— Хорошо, не вы, — легко поправился тот. — Этот идеалист… как же его? А, да, Максим Ростиславский. Которого потом обокрали ваши люди и вернули ружья на склад, — тут Руссо покачал головой. — Да, ловко вы всё обставили. С одной стороны, перед русалками виноват Ростиславский, который украл их груз. С другой — полковник, который обещал им и не сделал. Все в дерьме, а вы в белом смокинге. Хитро. Небезупречно, конечно, одну ошибку вы допустили, но в целом хитро.

— Ошибку? — Вирен позволил себе самодовольную улыбку. — Вы полагаете, я недооценил полковника? Вовсе нет. Он делал именно то, чего я от него и ожидал. Этот ваш так называемый полковник предсказуемее любого капрала.

— Так называемый? — переспросил гость. — Вы полагаете, он не настоящий офицер?

— Офицер?! — фыркнул Вирен, и с гордостью заявил. — Прошу меня извинить, господин Руссо, но офицер — это я. Инженер-командор Вирен, к вашим услугам! По мирским меркам мой статус соответствует званию майора и я с полным правом могу величать себя офицером. А кто такой ваш полковник? Предводитель банды балканских головорезов! Ах да, — поправился он, заметив, что его гость нахмурился. — Не банды, а крыла! Но, господин Руссо, будем откровенны, панбалканцы — это не армия. И их лидеры — не офицеры.

Вирен снова фыркнул и патетически вскинул руку, приглашая гостя разделить его презрение к панбалканским бойцам, но не преуспел.

— Насколько я осведомлен, — сказал Руссо. — Он был полковником хорватской армии. И сейчас мог бы быть генералом, если бы не его увлечение идеями единых Балкан.

— Безумными идеями, — фыркнул Вирен.

— Почему же? — удивился Руссо. — Мир постепенно объединяется. Не скажу, что мне это на руку, но такова объективная реальность и ее надо учитывать. Если Англия прекратит свою вечную грызню с Россией, Европа быстро станет одним целым. Почему бы этому процессу не начаться на Балканах? Не всё ж там войны затевать.

Вирен упрямо помотал головой:

— Не выйдет. Народ там не тот. Не выйдет из них настоящих европейцев. Скажу вам прямо: европейцем нельзя стать, им надо родиться!

И он гордо вытянулся во весь свой маленький рост. Руссо усмехнулся.

— Тогда как получилось, что эти дикие балканцы сожгли порт Ордена? — спросил он.

Столь логичный вопрос вполне мог сбить спесь с любого орденского офицера, но только не с Вирена. Более того, его самодовольство даже подросло до уровня «самолюбование».

— На самом деле, господин Руссо, серьезно пострадало всего лишь два корпуса, — сказал Вирен. — И вот ведь незадача, именно в них были сложено весьма ценное и дорогое снаряжение. Вы ведь меня понимаете?

— Понимаю, — кивнул Руссо. — Хотите сказать, что это вы позволили полковнику сжечь склады и забрать ружья?

Вирен старательно закивал.

— В некотором смысле, можно и так сказать. Как я уже сказал, я ожидал чего-то подобного, а нынешний погром нам с вами даже еще больше на руку. Во-первых, это позволяет списать куда больше товара, чем я рассчитывал, а во-вторых, уважаемый господин Руссо, мы с вами теперь сможем работать, так сказать, рука об руку, поскольку теперь полковник вряд ли осмелится сунуть свой нос в Балтийск.

— И вам для этого даже не понадобиться его убивать, — с улыбкой дополнил Руссо.

— Совершенно верно!

— Ну что ж, — сказал Руссо. — Тогда будем считать этот вопрос решенным и перейдем к делу. Мы с вами отвлеклись, а ведь у вас было какое-то интересное предложение. И я догадываюсь, какое именно. Итак?

— Одну минуточку.

Вирен метнулся к столу. На столешнице лежала раскрытая канцелярская папка. Вирен выбрал из нее лист. На нем был какой-то список, но разглядеть мелкие буковки Феликсу не удалось даже с помощью своих очков-бинокля.

— Вот, взгляните! — сказал Вирен, протягивая список своему собеседнику. — Полный список того, что сегодня якобы сгорело, а также то, что мне удалось списать на уничтожение несколько раньше. Уверен, вы найдете здесь немало интересных позиций.

Руссо взял листок и бегло проглядел весь список. В его глазах промелькнуло откровенное разочарование.

— Всё это ерунда, милейший, — сказал Руссо. — Вы узко мыслите для просвещенного европейца.

Судя по выражению лица Вирена, эта фраза прозвучала с откровенной издевкой.

— Не спешите с выводами, господин Руссо! — сказал инженер-командор. — Тут есть пара позиций, за которые покупатели на юге готовы душу заложить и все карманы вывернуть.

— Вот как?

Руссо снова, на этот раз внимательнее, просмотрел список.

— Номера девятнадцать и двадцать, — подсказал Вирен.

Руссо посмотрел указанные позиции и кивнул.

— Да, пожалуй, это стоит внимания. Но, по правде говоря, я ожидал увидеть в списке кое-что другое.

— Вам стоит только назвать.

— Неужели? Хорошо. Я хочу увидеть в списке паровую установку профессора Игнатьева, которую люди полковника похитили по моему приказу и которая, насколько мне известно, нашла приют на вашем складе.

— По вашему приказу?! — Вирен опешил. — Простите, господин Руссо, я ужасно сожалею…

— Да о чём тут можно сожалеть? — отмахнулся его собеседник. — К вам в руки попало то, что мне нужно и то, за что я готов очень щедро заплатить. Куда щедрее, чем заплатит за нее Орден или российская корона. Тут радоваться надо.

Вирен замялся.

— В чём дело, милейший? — спросил Руссо. — Только не говорите мне, что уже сдали машину Ордену. Это на вас не похоже.

— Нет-нет, конечно же нет, — Вирен закивал, прижимая руки к груди. — Просто произошла, скажем так, некоторая накладка. Небольшая. Полагаю, у бандитов полковника хватило ума захватить также и чертежи?

Руссо отрицательно помотал головой.

— Вот видите, — сразу подхватил новую тему Вирен. — Этому человеку нельзя доверить серьезное дело.

— Я никому не доверяю, — ответил Руссо. — Но дела я намерен вести с теми, кто делает дело. Чертежей нет. Вообще нет. Профессор Игнатьев всё держал в голове, но в ней, к сожалению, проделали такую большую дырку, что даже если бы я смог проникнуть в его мозг, то ничего бы не разобрал. Теперь, надеюсь, вы понимаете, как для меня важен единственный сохранившийся образец.

— Да-да, понимаю, — закивал Вирен. — К моему огромному сожалению, он не совсем чтобы сохранился.

— Не совсем? А что случилось? Обгорел, поцарапался?

— Нет, — Вирен собрался, как перед прыжком в прорубь, и выпалил: — Видите ли, господин Руссо, какая неприятная штука приключилась. На установку упал кран. А потом еще крыша. Разбор завалов еще продолжается, но, боюсь, этой машине потребуется некоторый ремонт.