Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский

— Меня… Застрелили, — медленно, с ужасом в голосе произнес он. Он посмотрел на свои руки, ощупал грудь. — Так что это… Я умер? И вы… То есть, ты тоже умер? Мы в аду?

Я подошел, взял стул и сел напротив него.

— Типун тебе на язык, Илья, — сказал я твердо. — Живее всех живых. Ты в больнице, в коме, тебя залатали и теперь ты восстанавливаешься. А это — твой сон. Просто сон.

Он посмотрел на меня. В его глазах все еще плескался страх, но к нему примешивалось и недоверие.

— Сон? — переспросил он. — И изо всех возможных людей, изо всех глюков, мне снишься ты? Начальник?

Вдруг он криво, нервно усмехнулся.

— Твою ж мать… Даже во сне начальство достанет! Нигде покоя нет!

Я рассмеялся.

Вот это по-нашему, вот такой тон разговора меня радовал. Живой, ехидный, настоящий. Значит, личность на месте.

— Не то чтобы снюсь, — ответил я, устраиваясь поудобнее. — Я так, в гости зашел. Потолковать, пока ты там, в реале, бока отлеживаешь. У нас, знаешь ли, дела стоят.

— Как там… Старики? — спросил Илья, глядя на свои руки. Голос его дрогнул. — Мать с отцом? И остальные? Как Маша?

Он произнес ее имя чуть тише, но я все равно услышал.

— Все в порядке, — ответил я уверенно. — Переживают сильно, врать не буду, но я их успокоил. Донес, так сказать, ситуацию. Маша… Она молодец. В работу зарылась с головой, помогает мне проекты тащить. И к родителям твоим в гости ходит, для взаимной поддержки.

Глаза Ильи расширились. Он приложил ладонь к лицу, издав стон, полный искреннего ужаса.

— К родителям?.. — простонал он сквозь пальцы. — Это что ж они ей нарассказывают-то, Господи… Мама же сейчас начнет детские альбомы доставать! Позор-то какой.

Я усмехнулся. Живой. Раз переживает о репутации перед девушкой, значит, помирать точно не собирается.

— Да не парься ты так, — отмахнулся я. — Лучше скажи, где бы ты хотел находиться? А то эта кафешка унынием отдает. Кухня, конечно, шик, но, как видишь, маслины подают даже если не заказывали, и отравиться ими проще простого.

Илья опустил руку, огляделся по сторонам. Задумался.

— Есть тут одна заброшка… На окраине, завод недостроенный. Там с крыши вид закачаешься, особенно вечером, и закат видно. Мы там с пацанами зависали в школьные годы.

Отлично. Такая атмосфера мне была знакома. Романтика бетонных плит, ржавой арматуры и высоты. Самое то для душевных посиделок.

— Представь ее как следует, — скомандовал я. — Детали, запахи, ветер.

Илья закрыл глаза.

Белая комната дрогнула. Стены растворились. Под ногами возник шершавый, потрескавшийся бетон. Подул ветер. Впереди, вместо пустоты, раскинулась городская застройка под фиолетовым небом.

Картинка была зыбкой, края плыли. Я сосредоточился, накладывая свою волю поверх его воспоминания. Стабилизировал «локацию», будто отвердитель в эпоксидку добавил. Мир прибавил в четкости и реалистичности, заземлился.

Мы сидели на краю крыши, свесив ноги вниз.

— А теперь позволь тебя угостить, — сказал я.

Пришло время для реванша. В тот раз, в самую первую ночь, я пытался материализовать еду и потерпел фиаско. Но то был не сон, а суровая реальность. Теперь? О да, теперь здесь действовали мои правила!

Я закрыл глаза и вызвал из памяти тот самый образ.

Палатка у метро. Запах специй и жареного мяса. Горячий лаваш.

Две штуки. Килограммовых. С двойным мясом, чесночным соусом, свежими овощами, хрустящей капустой.

Преимущество сна: здесь не обожрешься, если только сам того не захочешь. Желудок не лопнет, калории не отложатся на боках. А вкусом насладишься на все сто.

В моих руках появились два тяжелых, горячих свертка в фольге.

— Держи, — я протянул один Илье.

Он принял его, развернул, недоверчиво понюхал. Укусил.

— М-м-м… — промычал он с набитым ртом. — Кайф. В жизни такой не ел. Сочная какая!

— Ешь на здоровье.

Я тоже впился зубами в лаваш. Вкус был идеальным. Даже лучше, чем в оригинале, потому что здесь я мог убрать лишний жир и оставить только чистое удовольствие. В реальности мне такое сейчас было противопоказано — диета, режим, восстановление формы. А тут — гуляй, рванина.

Мы жевали молча, глядя на город.

— А запивать чем будем? — спросил я, проглотив кусок. — Пивом?

Илья задумался, глядя на закат.

— Да не, неохота. Давай лимонаду.

Ха! Тут тоже имелось, чем удивить аборигена.

Я сосредоточился на классике. Той самой, из детства моего мира, из стеклянных бутылок с жестяными крышками.

«Тархун» — изумрудно-зеленый. «Саяны» — золотистые. «Байкал» — темный, как нефть, пахнущий травами. «Дюшес». И даже «Крем-сода», пожалуй.

Каждого по две бутылки. Холодненькие, запотевшие, аж с изморозью на стекле.

Они возникли на бетонной плите между нами с мелодичным звоном.

Илья взял бутылку с зеленой жидкостью, повертел в руках.

— Ха! Странные бутылочки, — хмыкнул он. — И этикеток таких не видел… «Тархун»? Это трава такая?

— Теперь увидел, — ответил я, открывая «Байкал» ударом ладони о край плиты. Крышка отлетела в темноту. — Пробуй. Наслаждайся. Это импорт, эксклюзив.

Илья сделал глоток, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

Атмосферу настроили, теперь можно и поговорить.

Разговор начал Илья. Он отставил в сторону полупустую бутылку «Тархуна» и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Слушай, а как там… Ну, в реале? Как работа? «Циклон» мой как, живой?

— Живее всех живых, — успокоил я его. — Масштабируем потихоньку. Устанавливаем. Техники гоняют на объекты в полные смены, некоторые и по две берут. Жалуются на усталость, но не на зарплату. Так что твое детище город греет, не переживай, и работягам работу дает.

Илья довольно кивнул, откусил еще кусок лаваша.

— А кроме «Циклончиков»? Что-нибудь новое пилишь, небось? Я же тебя знаю, ты на месте сидеть не умеешь.

— Да, — признался я. — Есть такое.

Я вкратце пересказал ему суть наших нынешних проектов. Без лишних технических деталей, просто общую концепцию.

Отметил про себя, что «Сканер» и «Архивариус» его интерес не сильно зацепили. Он слушал, вежливо кивал, но без огонька. Оно и понятно — решения там были сугубо магические, завязанные на плетениях и кристаллах памяти, без сложной механики и пайки. Скукотища для технаря-рукодельника. По министерскому порталу и программам тоже реакции особой не последовало — для него это был темный лес из