Империум. Книга 3 - Антон Романович Агафонов

их охрана и прислуга. Охранников было шестеро, в кирасах, при оружии, но серьезной угрозы для нас не представляли.

В данный момент мужчина о чем-то разговаривал с Софьей, которая натужно улыбалась ему и пыталась выглядеть радушной, но я-то знал, что на самом деле она очень сильно беспокоилась, хотя, как по мне, зря. Это когда Райга приехала, ситуация у нас была очень проблемной, а сейчас практически вся внутренняя часть города освещена с помощью проволоки и, на центральной улице, защищенных ламп, стоящих на столбах. Так что риски, что кто-то пострадает, выйдя на улицу, минимальны, Вольнов готов принимать гостей, да и остальные люди проинструктированы лишнего не болтать.

— Ваше Благородие, вам лучше не попадаться им на глаза.

— С чего вдруг? — удивился я, собираясь пойти поприветствовать прибывших.

— Вам переодеться надо, вы же выглядите как крестьянин, — укорила меня Ксюша взглядом.

Действительно, я не слишком обращаю внимание на свой внешний вид. Местные-то привыкли, а вот гости могут не понять. Как это, дворянин, глава города, ходит в какой-то простой грязной одежде. Права она, надо соответствовать статусу, но если я буду постоянно разгуливать в парадной одежде, то её не напасешься. Придется стирать несколько раз в день. Хорошо хоть не самому, Софья вон уже набрала несколько служанок, что должны будут заниматься хозяйством в моем доме.

— Ладно, — прошмыгну в дом через окно. — Скажи Софье, пусть ведет их в дом, угостит чем-нибудь, а затем сама мигом наверх, в мой кабинет. Хочу перекинуться с ней парой слов до того, как встречусь с гостями.

Обойти компанию не составило труда, правда совсем незамеченным не остался. Наткнулся на пару мужиков из нижнереченских, занимающихся своими делами. При моем появлении тут же кланяться начали, а я шикнул на них и поспешил дальше. Окна на первом этаже были закрыты на ставни изнутри, а вот на втором этаже окно как раз было открыто. Туда я себя и запустил, прямо в свою спальню.

Там быстренько переоделся, сменив одежду на более подходящую, после чего проследовал в кабинет. Спустя минут десять туда явилась Софья.

— Соф, что происходит? — прямо спросил я. — Что за невеста? Откуда она вообще взялась?

— Понятия не имею, Ростислав Владимирович! — воскликнула она, и по этому возгласу я понял, что она тоже не имеет ни малейшего представления о ситуации. — Он сказал, что с вашим батюшкой… ну… в смысле… с батюшкой другого Ростислава…

— Говори просто с моим, не нужно уточнения, — отмахнулся я. Устал, что друзья в личных разговорах регулярно поправляются. Говорили бы уж как есть, я-то уже привык играть роль другого Ростислава. — Лишь путаешься.

— Д-да! Так вот, он говорит, что договаривался об этом с вашим батюшкой. Может, стоит глянуть переписки?

Я кивнул и, встав из-за стола, направился в сторону небольшого сейфа, который отец организовал в спальне — простенький, очень грубый железный ящик с замком, спрятанный за картиной с изображением всего семейства. Там он хранил всю важную переписку и прочие нужные документы. Ключа у меня не было, но с моей силой открывать сейф проще простого. Отворив стальную дверь, выгреб оттуда всю корреспонденцию, и вместе с Софьей мы принялись её разбирать, выискивая нужные письма.

Немного поисков, и мы наконец нашли нужные. Их было всего три, и, пробежавшись глазами, я кое-что понял. Барон Владимир Степанович Градов действительно договорился с бароном Каменским из Самары о женитьбе, причем сделали это втайне от сына. У нас не было писем самого отца, только ответы на них, но выходило, что барон Градов очень переживал о том, что его сын-вдовец не может взять себя в руки и найти себе новую жену. Вот он сам и нашел.

Также немного прояснила ситуацию и Софья, вспомнившая то, что она знала о бароне Каменском. Он был безземельным бароном, владел несколькими мануфактурами в Самаре и был достаточно богатым человеком, но не любил его князь самарский по какой-то причине. Изжить со свету не пытался, но и стать полноценным феодалом не давал. И судя по всему, Каменский нашел выход — решил выдать дочь за вдовствовавшего баронета и тем самым через нас получить желаемое.

Это также вскользь подтверждали и письма, в одном из которых Каменский всерьез оговаривал идею создать полноценную корабельную мастерскую в Вольнове. Правда, что в итоге ответил на это отец, понять было сложно. Письма даже в хронологическом порядке было сложно выставить, ведь на них не было никакой даты. Подпись есть с печатью барона, и то хорошо.

— Ладно, кажется, я понял, — вздохнул я, отбрасывая бумаги. — Позовите барона в мой кабинет, поговорим с ним.

Софья поспешила приглашать барона, а вот я вернулся к своему рабочему месту и стал ждать. Барон, впрочем, явился не один, а в компании своей дочери, которая, заходя, бегло меня оценила, а затем стрельнула глазками. Симпатичная, кстати, вблизи красивее, чем могла показаться, но разумеется, всерьез никакую свадьбу я не рассматривал.

— Семён Викторович, Анастасия Семёновна, прошу, присаживайтесь. Извините, что не смог лично вас встретить. Очень много дел навалилось в последний месяц.

— Понимаю-понимаю, — закивал барон. — Наши соболезнования вашей утрате. Владимир Степанович был очень уважаемым человеком, порой черствым, но за это мы все его и любили.

— Да, он очень скоропостижно нас оставил, — кивнул я. К счастью, никто из моего окружения не сообщил барону о том, как именно он погиб и что вообще произошло с Вольновом. Каменский и понятия не имел, что я маг и что у меня военный конфликт с саратовским князем. — Но он оставил мне очень много дел, так что порой просто не продохнуть.

— Разумеется-разумеется, — вновь закивал мужчина. — Знаете, Ростислав Владимирович, вы совершенно не такой, каким я себе вас представлял.

— Семейное горе меняет людей. Заставляет переосмыслить свою жизнь. Раньше у меня был отец, на которого я мог положиться, а теперь судьба целого города зависит от моих решений. Я не могу более проявлять слабость и надеяться, что проблемы решатся сами собой.

— Правильные слова, молодой человек. Очень правильные. Ах, что же я, хочу вам представить мою прекрасную дочь, Анастасию.

Мне пришлось подойти и поцеловать даме руку согласно этикету. Та удовлетворенно кивнула, а я вернулся на свое место.

— Весьма наслышан, — соврал