Изгои. Часть вторая - Иван Калиничев

Узелок действительно имелся.

— Хм-м. Я их у Флинта выменял на картошку. Он сказал, что у него лишние завалялись.

— Так значит, наш шоколадный заяц оказался воришкой.

— Какой заяц? Почему шоколадный?

— Песня такая. «Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я классный на все сто»…

— Сладкий, — поправила Джей.

— Кто сладкий? — ен понял Луцык.

— Заяц. Там поется: «Сладкий на все сто». Я это на корпоратах тоже часто исполняла. Песне уж столько лет, а все еще заказывают. А особенно от нее фанатеют бухгалтерши.

— Трусы я тебе отдам, раз такое дело, — сказал председатель. — Но не прямо сейчас, конечно. Попозже. Жена заодно простирнет.

— Дарю, — великодушно махнул рукой Луцык.

— Ты пойми, я же не знал, — воскликнул Лаптев.

— Понимаю. Носи на здоровье!

— Ты, пожалуйста, уж не рассказывай никому про этот инцидент. Лады?

— Заметано. А что делать с крадуном?

— Вор будет…

— Сидеть в тюрьме?

— Нет, но понесет наказание. Но не публично. Хочешь, Флинт перед тобой персонально извинится?

— Да что ты, я же не кавказец какой-нибудь, чтобы передо мной публично извинялись.

— Чего?

— Неважно. Проехали.

— Кстати, а где мы будем ночевать? — спросила Джей.

— Забыл. Совсем замотался, — признался Лаптев. — Распоряжусь, чтобы вам сюда принесли постельное белье и матрасы.

— И пожрать, — прибавил Кабан.

— Все сделаю. Еще будут просьбы?

Молчание явилось ответом.

Лаптев связал руки Каца и, взвалив тело возмутителя спокойствия на плечо, ушел.

— А я думал, ты попросишь у Лаптева бутылку, — подначил Луцык Левшу.

— Вот еще! У меня заначка есть! — сказал тот.

— И как только в тебя столько бухла влезает?

— Вы забыли про мой дар.

— Железное здоровье?

— Про него.

— И много у тебя выпивки?

— Достаточно. Я ведь знал, что алкашку конфискуют, поэтому один бурдюк заныкал.

— Где?

— Где надо.

— И все-таки…

— Не скажу. Секрет фирмы.

— Я слышал, что преступники часто используют задний проход в качестве схрона.

— Слушай, я ведь и обидеться могу.

— И чем это чревато?

— Тогда я вам не налью.

— А кто сказал, что мы хотим прибухнуть?

— Да по вам видно… Хотя дело ваше. Как хотите.

— Ну лично я бы не отказался.

— И я, — присоединилась Джей.

— Соточка на сон грядущий была бы кстати, — поддержал друзей Кабан.

Постельные принадлежности притащил Флинт. Под единственным глазом у него сиял огромный фонарь, а лицо походило на жеваную покрышку. Видать председатель доходчиво все объяснил похитителю имущества.

А вот ужин так и не принесли. Пришлось пить «на сухую». Впрочем, им хватило ума вовремя остановиться, так что на следующее утро большинство «Изгоев» чувствовали себя нормально. Только у Кабана, выпившего больше всех, болела голова и мутило.

— Пожалуй, сегодня свалю отсюда, — зевая, сказал Левша. — Посмотрю ваш концерт, и сделаю ноги.

— Реально, что ли, пехом попрешь? — спросил Луцык.

— Транспорт бы не помешал, конечно. Но, думаю, председатель не даст. Так что придется пехом.

— А не боишься?

— Боюсь. Но бог меня защитит.

— С чего ты взял?

— А он вообще любит дураков и пьяниц.

— И по какой же категории ты проходишь?

— Догадайся.

Джей сидела на своем матрасе задумчивая.

— О чем грустишь, сестрица Аленушка? — поинтересовался Луцык.

— Почему Аленушка? — уточнила Джей.

— У Васнецова картина такая есть. Девушка на камешке у речки сидит и тоскует по своему братцу Иванушке. Ну и о чем же твоя печаль-кручина?

— Да мне Остап приснился. И он нас ругал за то, что не ищем его.

— А не сказал, где находится?

— Нет.

— Даже не намекнул?

— Не намекнул.

— А ты, видать, и не спросила?

— Не спросила.

— Ну ничего, в следующий раз спросишь.

— Думаешь, это был вещий сон?

— Ничего я не думаю. Шучу просто.

— А вот мне не до шуток. Очень сон был реалистичный. А еще Остап спросил про Гюзель.

— А ты чего?

— Соврала, что с ней все в порядке.

— Правильно сделала. Не надо Остапа лишний раз расстраивать.

— Во сне-то? — хмыкнула Джей.

— Особенно во сне, — туманно произнес Луцык.

— Поясни.

— Может быть Остап умер и к тебе приходил его призрак. А с призраками надо держать ухо востро.

— Чую в твоей голове зреет сюжет для нового романа.

— Может быть. Кстати, Кабан, ты же в снах разбираешься. К чему такое снится?

— С чего ты взял, что я разбираюсь? — встрепенулся Кабан.

— Ты же кладезь бесполезных знаний. Читал сонник Хассе и этого, как его… Нострадамуса!

— Слушай, я сегодня не в форме. Голова гудит и тошнит немного, — признался Кабан.

— Неприятный сон, — сказала Джей. — Очень неприятный.

— А мне однажды приснилось, что у меня вырос хвост, — вмешался Левша. — Черный конский хвост.

— И что дальше с тобой было?

— Проснулся. Поглядел — а ничего у меня не выросло.

Луцык незаметно подмигнул Джей и Кабану и обратился к Левше:

— А мне как-то во сне мамка мертвая пришла. Грозила кулаком, называла дураком…

— А дальше, что было? — заинтересованно спросил Левша.

— А потом предрассветный комар опустился в мой пожар, захлебнулся кровью из моего виска.

— Какой-то странный сон. На бред запойного алкаша смахивает.

— Ну знаешь, разное к нам во сне приходит. Иногда даже и бухать не требуется.

Остальные хихикнули. Пересказ песни Летова «Про дурачка» прозвучал весьма потешно.

Подготовка ко дню рождения коммуны шла полным ходом.

Дядя Франк и его многочисленные помощницы колдовали над разными вкусностями для народных гуляний. Все поселение было празднично украшено. Ради такого случая Лаптев даже временно приостановил действие сухого закона. Подготовили несколько исполинских кастрюль с пуншем и несколько бочек с брагой.

«Изгои» тоже не прохлаждались, а проводили заключительную репетицию. И если отец Иоанн присоединился к процессу сразу же, то Лаптева пришлось ждать. Когда же он наконец явился, то опять принес еду и воду. Но времени на репетицию, как выяснилось, у него нет.

— Я и так все наиграю, — заверил басист коллег по группе. — Вы только на бумажке мне напишите аккорды песен.

— А бумажку дашь? — спросил барабанщик.

Лаптев пошарил по своим карманам, достал какой-то желтый клочок и протянул Луцыку.

— А чем писать?

— Вот, — на свет появился карандашный огрызок. — Береги как зеницу ока. Письменные принадлежности у нас большой дефицит.

— А что не дефицит?

— Ослиное молоко. Удои бьют все показатели, можно вносить их в Книгу рекордов Гиннесса.

— Нет, спасибо, от этого продукта мы, пожалуй, воздержимся.

— Ну и зря. Ослиное молоко очень полезное и питательное.

— Я лично вообще никакое молоко не люблю.

— А я очень даже уважаю.

— А праздник скоро начнется?

— Через пару часов.

— А кроме нас что еще в программе?

— Моя речь. Отец Иоанн с проповедью, — тут председатель картинно поморщился. — Девушки подготовили несколько танцевальных номеров. Клаус обещал показать фокусы. Еще Ибрагим-шпагоглотатель будет.