НОВАЯ ЖИЗНЬ или обычный японский школьник (СИ) - Хонихоев Виталий

— А давай. — я заканчиваю бинтовать кисти и выбираю себе перчатки поменьше, чтобы хоть что-то из-за них видеть. Разминаюсь, прыгая челночком и повертев плечами. Конечно, маловато, но мы ж не собираемся с места в карьер, начнем понемногу, там и согреемся. Каждую минуту, каждую секунду, когда с тобой в зале готов работать живой спарринг-партнер — надо ценить и беречь. Ты можешь владеть техникой безукоризненно, твои удары могут быть идеальны, а стойка — вызывать скупые слезы радости на небритых щеках отставных тренеров, но все это не имеет значения, если ты не умеешь работать с живым противником. Как там говаривал Брюс Ли — доска не может дать сдачи. Сила и скорость удара — не так важны. Важнее чтобы удар все-таки попал туда, куда ты и хотел. Пусть он будет не такой быстрый и не такой сильный — но чтобы попал. Потому любая работа в паре — это просто благословение господне. Желательно стоять в паре с тем, от кого ты можешь чему-то научиться, с теми, кто лучше тебя, чтобы расти, чтобы понимать свои недостатки. Но даже с теми, кто хуже тебя — все равно надо стоять в паре. Отрабатывать чувство дистанции, отрабатывать умение «видеть» соперника, предсказывать его движения. Именно поэтому Отоши и зовет меня в пару — я новичок и вообще темная лошадка, но все равно это лучше, чем грушу лупить и ждать пока Нобу-сенпай освободится.

— Ну? Готов? — спрашивает он меня, покрутив головой. Мы заступаем на ринг — пока никого нет, можно использовать. Обычно такие вот наработки стоя можно делать и просто на свободном пространстве, но сегодня один ринг свободен. Я топаю ногой, ощущая как привычно пружинит под ногами покрытие ринга. Пару раз попрыгиваю на месте. Киваю головой — мол готов и поднимаю руки в стойку.

Отоши протягивает руку перчаткой вперед — для приветствия и я молча протягиваю свою, ткнув в его перчатку своей. Отоши оттягивается назад и начинает легко раскачиваться на месте, словно мангуст, следящий за коброй. Его ноги не отрываются от покрытия, он просто перемещает верхнюю часть корпуса. Неплохо.

— Как работаем? — уточняю я: — что-то хотел отработать или как?

— Пока свободно — откликается он: — делай что хочешь, я на тебя погляжу. Вполсилы конечно.

— Конечно. — киваю я и подшагиваю вперед. Выпад-выпад, обманные движения, предтеча джеба, раздергивая и … джеб!

— Ого. — говорит Отоши: — а ну-ка, еще раз?

— Угу. — снова выпад, раскачка — джеб!

— Ты смотри… — Отоши вытирает лоб: — как у тебя это получается? Давай еще! — мы снова кружим и на этот при первом обозначении атаки — он отпрыгивает назад. Но я и не атакую, я знаю, что на этот раз он будет осторожней. Еще раз обозначаю это неуловимое движение корпусом и бедрами, словно собираясь выстрелить джеб, но не делаю его. Отоши оттягивается назад, переместив вес на заднюю ногу, но он мне может стоять так вечно, не так ли? Выпад — джеб!

— Да что ты будешь делать! — восклицает Отоши: — я не вижу его и все! Как ты так бьешь? То есть я вроде вижу, но его нет. А потом — сразу есть. Это какой-то подлый удар!

— Да нет тут никакого секрета — отвечаю я: — потом покажу. Продолжаем?

— Конечно! — Отоши срывается в атаку, он дергает меня джебом, у него явно приготовлена комбинация, но я не даю ему ее сделать, сбивая его руку в сторону и выбрасывая свою вдоль ее.

— О! Неплохо, неплохо… — Отоши оттягивается назад и снова атакует, я блокирую ухожу, разрываю дистанцию, поставив себе задачу продержаться как можно дольше без встречной атаки. Сейчас мы тратим энергию одинаково — я уходя и сбивая атаки, а он — атакуя. Мы кружим по рингу и я горжусь теми моментами, когда мне удается хорошо поднырнуть под размашистый хук, погасить энергию прямого удара — шагнув вперед и приняв его на перчатки, или вовсе — зайти ему за спину.

Впрочем, надолго нас не хватает и вот мы оба уже тяжело дышим, опустив перчатки.

— Молодец — выдыхает Отоши, едва успокоив дыхание: — надо тебя Иназаве-сенсею показать. Может ты талант и вундеркинд. Где раньше занимался?

— Э… нигде? Сам по фильмам и интернету — заявляю я заранее заготовленную версию. В принципе технически верно — Кента ничем таким и не занимался.

— О! Значит точно талант. Ну, погнали! — он снова поднимает перчатки, и я погружаюсь в привычный мир расчета траекторий и движений, тактики и стратегии. В эти минуты мозг словно бы освобождается от груза привычных проблем и становится свободным, время пролетает незаметно, и только когда ноги начинают подкашиваться от усталости — мы прекращаем работу в паре.

— Покажешь? — спрашивает меня Отоши, когда мы сидим на лавочке вместе, восстанавливая дыхание. Я отпиваю воды из бутылки и киваю головой.

— Что показать? — спрашиваю я.

— Как ты так джеб бьешь, что я пропускаю — говорит Отоши: — у тебя есть секрет!

— Пфф… нету там никакого секрета. Просто быстро бьешь и все.

— Нет, нет, нет. Я же вижу его, а ничего поделать не могу, не успеваю.

— Начать с того, что ты его не видишь. Не можешь ты его видеть. Ты видишь движение плеча и только тогда, когда уже поздно. Ладно, вставай — мы встаем и снова одеваем перчатки.

— Вот смотри — я веду рукой, обозначая джеб, он подставляет перчатку.

— Это я вижу, когда ты так показываешь — говорит он.

— Давай я с места ударю — я ударяю, и он снова подставляет перчатку.

— Я его вижу — говорит он: — но почему на ринге я не мог ничего сделать?

— Контекст. — отвечаю я: — я же не наношу удар так как сейчас — стоя на месте. Вот смотри, защищайся… — я делаю подшаг в сторону, обозначаю выпад, он поднимает перчатку, но удара нет, а тем временем расстояние между нами уже скрадывается — на пять сантиментов, но все же… следующее движение — еще пять сантиментов и вот уже моя перчатка совсем рядом с его лицом и … джеб! Вернее — знаменитый однодюймовый удар. Сейчас — скорее толчок в четверть силы. Отоши откидывает голову и потирает перчаткой скулу.

— Ага — говорит он: — кажись понял. Давай-ка я тебе покажу… — он приседает и обозначает выпад, скрадывая дистанцию, уходит в сторону и выбрасывает руку. Я сбиваю руку в сторону.

— Правильно. — говорю я: — верно понял. Только тут знания мало. Тут надо навык тренировать.

— Угу. Спасибо за науку. Буду отрабатывать — кивает он: — а ты, кстати, очень много отбиваешь, руками работаешь, когда подставкой можно защититься. Неэкономно. Энергии много тратишь.

— Так подставки можно только в перчатках делать — отвечаю я: — на улице так не закроешься, лучше сразу привыкать к нормальным блокам.

— Ага… — говорит Отоши и его глаза сужаются: — так я и знал. Ты — уличный боксер! Стрит файтер! А я-то думаю, чего ты локтями постоянно защищаешься и руки так держишь. На боях у Кумы выступал? Медвежий круг? Ставки на победителя? Правда, что там дерутся до смерти? Нет?

— Не знаю никаких медведей. — отвечаю я: — и на ринг не выходил пока.

— Жаль — грустит Отоши: — а ты я бы потом хвастался что с тобой знаком. Не знаешь о чем я? Да говорят в городе подпольные бои у Кумы происходят! Микс-файты в стиле гладиаторских боев! Не то, что скучные поединки в ринге… кстати, Купер сегодня выступать не будет, отменили бой. Перенесли. Его соперник, Болдуин — заболел какой-то гадостью.

— А почему вы его Купером зовете? — спрашиваю я. Вопрос обоснованный, потому что видел я пару раз этого Купера — обычный молодой японец и зовут его Такаши. Подающий надежды боксер, звезда и надежда этой школы, никаким боком не американец.

— Он же левша! — радуется Отоши: — ну как Генри Купер! Генри Купер самого Мохаммеда Али в нокаут послал однажды, вот мы его «на вырост» и прозвали так.

— Класс — удивляюсь я путям, которыми работает голова у Отоши: — если левша, так чего не Гай Юлий Цезарь или Македонский?

— Они все левшами были? — спрашивает Отоши и дождавшись моего утвердительного кивка, говорит: — ну тогда я просто об этом не знал. Хотя… какой из Купера Македонский… он же просто здоровяк и амбал. Шмяк, шмяк и все. У него стамина нечеловеческая и сила как у динозавра… его Халком звать надо… он, чего — у меня за спиной стоит?