Гридень. Начало (СИ) - Старый Денис

Стол… Задранный подол… Стоны и выкрики… Прощальная страсть… И чуть грязноватый пол…

— Изяслав Мстиславович вышел на Киев. Наш князь идет! — с такими словами ворвался в трапезную Арон, когда Рахиль-Ирина поправляла свое платье.

— Откуда знаешь? — спросил я.

Арон явно не ожидал меня видеть тут, да еще и со свидетельствами явного пользования его дочери.

— Да все уже в Киеве знают, — растеряно сказал купец.

Да, ожидаемые, желанные слухи и сплетни разлетаются с небывалой быстротой. Киевляне хотели Изяслава? Так я дал им надежду. Теперь точно будет серьезный бунт.

— Увози Рахиль, или я найду тебя, коли выживешь и сам убью, — зло сказал я, посмотрел на девушку, улыбнулся уголками губ и ушел.

Все, что нужно, я узнал, свое слово сказал. Уже завтра намечен бунт, завтра же состоится Круг до смерти между двумя людьми, так или иначе, но связанными со мной, завтра история изменится.

Я спешил обратно, в расположение. Предстояло сделать все, чтобы обезопасить себя. Вывезти наши вещи из города, оставить себе только оружие, наметить пути отхода и выхода из города.

— Пришел? В Круг, акаем! — кричал Вышата, когда увидел меня, возвращающимся от Арона.

Сам полусотник был привязан к столбу. Но рот кляпом не закрыт. Такой себе бультерьер на привязи. Подойдешь, руку протянешь, того и гляди, откусит. Но на вызов нужно ответить, унижать Вышату я не хотел.

— В круг в стрясную неделю, перед Воскресеньем? Побойся Бога, полусотник! — отвечал я, стараясь не ухмыляться. — Давай на третий день Пасхи в Круг?

— Ты меня предателем назвал? — не унимался Вышата. — Это опосля твоей встречи князь осерчал. Я не предатель!

— Третий день Пасхи! — сказал я и поспешил уйти. — И не называл я тебя никем. Князь разберется.

Ни в коем случае я не отказываюсь от того, чтобы биться с Вышатой, вот только этот поединок не вовремя. После разговора с Ароном, я как-будто многое увидел. В городе прямо наэлектризовалась атмосфера. Все встречные смотрели друг на друга исподлобья, зло. Достаточно просто даже какому половцу ударить православного священника, такое начнется…

Вопрос с Вышатой решился через пять минут после того, как он предложил мне поединок. Его повели в подвал усадьбы. Меня несколько поедала совесть. Скорее, она была вызвана эмоциями не человека из будущего, а того самого Владки, который сильно опасался, что полусотник взят под стражу несправедливо. Даже если так, хотя рыльце у Вышаты в пушку, это точно, полусотник мешался под ногами. А вот с другой стороны, с поля зрения пятидесятидвухлетнего человека, посвятившего себя войне, Вышату жалко не было от слова «совсем». Если он предатель, то из-за его действий вся дружина под ударом.

Раздав нужные приказы своим новикам, поставив в известность Мирона, через некоторое время я наблюдал, как уходят три телеги и четырнадцать коней нашего молодого десятка, имущество которого уже сравнимо с тем, что имеют старшие воины. А еще мы накупили солонины, соленого же сала, всяких моченых груздей и рыжиков, зерна.

А дальше, как и днем ранее, я тренировался с Мироном, понимая, что уровень владения десятником меча недостаточен, чтобы иметь превосходство над Богояром.

Бился на деревянных мечах с Мироном, а то и дело, но думал о Рахиль, гнал мысли, но подростковые гормоны так шалили, что выкинуть из головы образ обнаженной чернявой девушки было крайне сложно. Просто этим нужно переболеть. Как человек, обладающий сознанием пятидесятидвухлетнего я умею отличать влюбленность от настоящих долгосрочных чувств. Мое молодое тело получило то, чего так долго жаждало. Теперь нужно успокаиваться и работать.

На всенощную сходил так, чтобы показаться в храме и под шумок уйти. Пасха — это хорошо, но нужно поспать, чтобы во время событий быть в нормальном состоянии.

Уснуть перед важнейшим днем было сложно. То Рахиль, то некоторые мысли о вероятном будущем. Думал, сопоставлял, как угрозу половцев, булгар, венгров и ромеев. Как это часто бывает, ни к каким четким выводам, которые бы перекрывали ранние рассуждения, не пришел и заснул преступно поздно.

— Воисила видел, — по-заговорчески, шепотом, сообщил мне Спиридон, вырывая из сна.

На удивление, я чувствовал себя достаточно бодро.

— Я тоже его видел, — усмехаясь сказал я. — Когда-то.

— Ты не понял, я видел его, когда он возвращался со всенощной службы, в храме его не было — сообщил Спирка.

В таком ключе информация была уже важной. Я сам ушел из храма, но я пошел спать, а Воисил не приходил в усадьбу, или пришел сильно поздно.

— Богояр был в храме? — спросил я.

На этот вопрос Спиридон не отвел, да и он все лишь человек, чтобы иметь способность выслеживать всех и каждого.

Посоветовав Спирке все же чуть поспать, хотя бы час, я направился в дом, где расположились все старшие ратники из нашей полусотни. Предчувствия начали меня обуревать, когда Воисила не оказалось в его горнице. Не было его и в трапезной. Оставался лишь один вариант — он в кладовой, или вовсе в подвале. Это Вышату закрыли в подпол другого Гостиного двора, а наш был просто подперт.

Максимально, насколько позволяло громоздкое мое тело, я шел бесшумно, переступая, скорее перекатываясь с пятки на носок. На подходе к подвалу я услышал шебаршение и остановился. Как же хорошо, когда хозяева плохо смотрят за своим зданием, когда щелей порой больше, чем самой двери. Тут, в подвале такого не было, но щели, позволявшие рассмотреть, что именно происходит внутри, были.

Там был Воисил, стаявший спиной к двери и отмерявший из маленького глиняного сосуда какую-то жидкость. Далее он влил ее в один из кувшинов и стал прятать остальные сосуды с чем-то, наверняка это или пиво, или мед, вряд ли дорогое вино.

В голову от чего-то пришло понимание, что это для Мирона готовится напиток. Первым делом я подумал о том, что Воисил каким-то образом помогает десятнику, подсыпает чего-то, что придаст бодрости Мирону, которому уже днем выходить против моего отца. Как-то все это нелепо, неправильно. Но сколько же неправильного окружает нас на протяжении нашей жизни.

Я поспешил уйти, чтобы не быть замеченным. Мирона уже не было в усадьбе. Он, наверняка, вместо того, чтобы спать, молился Богу и не только восхвалял Всевышнего, но и просил у него. Не могу сказать, что зря. Психологическая накрутка очень важна в бою. Если Мирон будет умеренно верить в то, что с ним Бог, это поможет. Главное следовать поговорке: на Бога надейся, а сам не плошай.

Сделав немудренный комплекс упражнений, в том числе и для того, чтобы успокоиться, я отправился в Путятин двор, откуда нужно отправляться на Круг. Поединок должен был состояться на Глебовом дворе, рядом с ним и с Брячиславовым двором. Там была поляна, впрочем, мне не совсем понятно выбранное место. Объяснение одно — тут не было людей и до ближайшего храма, у Ирининского монастыря, относительно далеко. Киевский князь не хотел публичности и обвинений, что в такой праздник устроил Круг.

К Мирону было не подступиться. Я посчитал своим долгом подойти, ободрить его. Во время наших тренировок я еще больше проникся к этому человеку и был близок к тому, чтобы назвать его своим другом. Но приходилось держаться чуть в стороне. Действо происходило уже во дворе Путятиной усадьбы, у ворот.

— И помни, Мирон, что с тобою и честь моя княжеская, и честь всей дружины. Не должно тебе проиграть, — громогласно вещал князь.

Все-таки наш князь не самый лучший психолог. Десятник и так знает и понимает всю ответственность. На кону стоит его жизнь. Как по мне, так мотивации сражаться в полную силу более чем достаточно. А Иван Ростиславович еще больше нагнетает обстановку.

— Спаси Христос и охрани тебя грозный Батька, Иван Ростиславович, — отвечал Мирон.

Он поклонился князю, после присутствующим, словно прощался со всеми.

— Испей меду, воин, он не сильно хмельной, но придаст тебе бодрости, — сказа Воисил, предоставляя медный кубок десятнику Мирону.

Глава 19

Нельзя пить, точно нельзя. Не верилось, что Воисилможет навредить, казалось, своему ученику, другу. Но в то, что Мирон выпьет сейчас условный допинг уже не верилось. Это какая-то отрава. Меня останавливало, нет, лишь неуклюже сдерживало только то понимание, что меня для князя становится слишком много. К такому нужно приучать, а не вываливать сразу же ворох информации и ставить перед фактом активных действий. Но черт с ними, с этими психологическими уловками и условностями.