Давным давно была... (СИ) - Колесов Василий

— Товарищ младший лейтенант, из города приехала Петрова Марья Петровна приехала, с последними известиями…

— Пусть проходит… Локтев! — позвал младший лейтенант. — Покорми "младшого". А ты, — сказал он Серёжке. — Форму больше не снимай. Да и не годится такие награды в вещевом мешке держать!

Не успел Серый выйти, как в комнату быстро вошла Петровна с последними известиями и застыла, выпучив глаза с открытым ртом, указывая на Серегу пальцем. Посмотрела на лейтенантика, на старшину и выдала:

— Так тебя ж сегодня убили и в канаве нашли!? …

…Серёжку чуть не раздавили в своих объятьях майор Смирнов и старшина Овчаренко, аж косточки трещали, а Серега… верещал от счастья!

Стоял тёплый майский денёк. Фронт стабилизировался. Наши отдыхали, готовились к наступлению, чтоб очистить территорию Родины от фашистов. Серёжка даже и не догадывался, что майор Смирнов еле-еле уговорил командование дивизии оставить не отправлять его обратно в тыл, в суворовское училище. Командир разведчиков поклялся всем, начиная от бога и заканчивая жизнью, что больше не возьмёт мальчишку в разведку.

Тишина, даже выстрелов не слышно, будто и нет войны, только в 300–500 метрах немецкие окопы. Серёжку редко пускали в окопы, но сегодня он напросился принести письма.

— Эй, народ! Серенький почту принёс!

— Сергей Батькович, мне есть?

— Нету.

— Партизан! Припартизанил для меня письмецо?

— Для тебя — да! Генацвале, а где лезгинка?

— Щас я тебе ухи надеру, генацвале!

— На, держи, а то и правда ухи открутишь — оторвёшь, а они у меня одни…

Серёжка не успел передать письмо. Звякнул металл о металл. Потом донёсся звук одиночного выстрела. Дернув головой, Сергей стал оседать на землю, кровь залила лицо. В каске было маленькое отверстие, с копеечку. Обычно каска спасает от пули, пуля рикошетит, но эта попала точно под прямым углом.

3-ий батальон обрушил на врага шквал огня, потом солдаты молча, без криков «ура!», пошли в атаку. За ним, узнав о гибели Серёжки, в атаку поднялись другие батальоны полка. Наступление началось раньше намеченного срока…

«Дядю Леву» и «Сыча» СМЕРШевцы взяли без Никиты. Парнишка понравился капитану Стрижову и его группе, он хотел, чтоб Никита работал с ними, но… не судьба. Никита должен был вернуться за линию фронта, чтоб получить новое задание…

Никита очнулся, от приступа сильной боли, он, лежа ничком, глухо, сквозь зубы, закричал.

«Как же так? Как я мог зацепить эту «лягушку»? (Sprengmine 35)

Никитка через боль привстать, но не смог. Рядышком была молодая березка… Обхватил ее руками, немного подтянулся… не смог встать… Сел, прислонившись спиной к березке…

«Давайте здесь. Под березкой», — вспомнилось Никите.

…Под березкой ему захотелось…

Глава 16

И снова Севастополь.

После возвращения из госпиталя старший лейтенант вызвал к себе Илюху. Он сидел на койке, жестом показал Илюхе сесть рядом.

— Ну, что, «боцман», катер к походам готов, поработали на славу. Мне сказали, что ты не захотел ехать в Нахимовское… Зря, Илюх…

— Андрей Андреевич, может хорош об этом? Я же сказал, спишете на берег, просто сбегу из детдома, прибьюсь к морпехам и просто к пехоте… Мне надо в Севастополь.

— Ладно, не будем об этом… Я написал еще тогда, в госпитале, представление на награждение тебя орденом… Но, ты очень мягко послал полковника из Москвы, поэтому, дали только «За боевые заслуги». Потянет?

— Товарищ старший лейтенант, я не гордый…Не загадывая вдаль… И вообще, зачем мне орден? Я согласен …на…

— Пендаль! Пендаль ты сейчас получишь! Будет мне за Теркина выпендриваться! — подтянул Илюху, одной рукой прижал к себе, а второй стал щелкать по носу. Илюхе, обе руки которого были прижаты к старшему лейтенанту, приходилось только уворачиваться… Так его щелкал по носу папа… тогда в другой жизни. Чернов, как будто это почувствовал, отпустил Илью.

— Илья, а брат нашелся?

— Нет…

— Слушай, если у тебя никого нет, хочешь, я тебя усыновлю, тогда точно в детдом не пошлют!

Илюха помолчал.

— Если усыновите, тогда пошлют в Нахимовское. Оттуда я уже не сбегу, не спортивно. Андрей Андреевич, давайте так, как закончится война, не найду я своих, тогда Вы меня усыновите, хорошо?

В начале 1944 года Чернову вручили Звезду Героя. Когда он вернулся на базу — его встречали, экипаж ТК-13, другие экипажи… У всех на глазах, Чернов подошел к Илюхе, снял с себя «Золотую Звезду» и попытался приколоть ее на фланку юнги. Илюха убежал… прибежал к морю, забился между камней и … проплакал навзрыд несколько часов. Впервые за много лет. Да, он плакал — «пускал слезу», но навзрыд… Выплакал все: боль, которую вытерпел, незаслуженные обиды, потери друзей и товарищей, горе, которое пережил… Макнулся в море. «Смыл все сопли», — так ему папа говорил.

Вернулся на ТК. Его ждали.

— Ну ты что, Илюха… Я же от чистого сердца. Если бы не ты со своим побегом с «губы», мы бы потонули, не выжили бы!

— Товарищ старший лейтенант, если Вы хотите, чтоб я ушел с катера, просто сделайте еще раз так же…

1944 год. Стратегическая инициатива в Великой Отечественной войне целиком и полностью перешла Красной Армии. В марте — апреле была проведена Одесская наступательная операция. Из Геленджика на Кавказе в Скадовск, двумя группами перешла 2-я бригада торпедных катеров — ТК-13 и еще 14 единиц. Главной задачей катеров было нарушить коммуникации фашистов. Не дать румынским и немецким войскам получать боеприпасы и снаряжение, не дать проводить эвакуацию врага с полуострова. Когда началась операция по освобождению Крыма и была освобождена Евпатория, катерники перебазировались туда.

И вот Севастополь наш! 9 мая 1944года! Как рвался туда Илюха! Но, надо еще добить врага на мысе Херсонес — не дать ему уйти. Наши самолеты, подводные лодки корабли, катера: все участвовали в этом.

Катерники действовали группами и часто атаковали транспорты и корабли фашистов в тёмное время суток. Экипаж ТК-13 под командованием старшего лейтенанта Чернова, всего за два удачных боевых выхода, 9 и 10 мая, четырьмя торпедами катер потопил четыре вражеских судна!

— Ну, Илюха, теперь точно, сверли дырочку на фланке, для ордена.

Илюха ждал этого момента — возвращения в Севастополь — больше месяца ждал, были боевые задачи. Катер шел средним ходом, только обогнал на входе в бухту транспорт…

— Мины справа!!! Катер сбросил ход. Мины были прямо по курсу нашего транспорта, а на транспорте, похоже, не заметили их… Стрелять? Транспорт близко,

— Семафор на транспорт — по курсу мины!

Пока командир отдавал команды Илюха скинул фланку, отстегнул с боков штанов пуговицы — почти выпрыгнул из них, ботинки он уже успел скинуть — слезли вместе с носками, потом тельник — прыгнул в воду.

— Куда! Вернись!!! — Илья уже не слышал старшего лейтенанта.

Странные действия экипажа ТК заметили, получили семафор, попытались остановиться и дать задний ход. Но на это надо время, а судно продолжает идти по инерции…

Илюха пытался как можно дальше отвести мину от корпуса

Борт все ближе… Ближе и вот он уже между миной и бортом транспорта… Мину качнуло волной на борт, Илья ударился спиной о корпус транспорта — больно… Чисто на автомате, как от бортика на плавательной дорожке в ДОФе, оттолкнулся ногами от корпуса… получилось! 5 метров от борта, 10, 20 метров — транспорт может пройти!

Удар, все же был сильный, Илья начал терять силы, стал захлебываться, когда он стал уходить под воду, увидел, что к нему спешат на помощь, бросают спасательные концы…

Илья открыл глаза, он был на дне… Поднял голову вверх — глубина метров 5… «Что это я, как дядя Шарик, прилег на дне отдохнуть — выплывать на поверхность надо!» — пронеслось в голове у него.