Авантюрист. Начало (СИ) - Риддер Аристарх

Есть, конечно, еще один вариант. Согласится с возможными требованиями метрополии, уничтожить всё что создано и просто ждать, когда тут полыхнет сепаратизм. А там уже действовать по ситуации. Но не факт что меня такого красивого оставят в покое. Вернее, меня точно не оставят. Так что надо бежать. А Марию Мануэлу я просто так не отдам, еще не знаю как, но я придумаю, что делать.

Решено, буду потихоньку готовить эвакуацию. Но сначала надо поставить невесту на ноги.

* * *

– Аккуратнее, любовь моя, не торопитесь, – сегодня Мария Мануэла пытается сделать свои первые самостоятельные шаги после ранения.

– Как вы меня назвали, Александр?

– Любовь моя.

– Мне нравится, говорите так почаще.

– Хорошо, не отвлекайтесь. Аккуратнее, – утром я осмотрел швы и счел, что девушка может попробовать встать и попробовать пройтись.

За те две недели, что прошли с момента ранения мы узнали друг друга достаточно хорошо, Вернее это я узнал, а Мария получила от меня ровно ту информацию, которую я мог ей дать. Может быть, когда-нибудь, я и расскажу ей всю правду обо мне, но это будет точно не сегодня, и не завтра.

Ну а если говорить о ней, она чиста, умна и добра. Она даже этого наркомана Франсиско простила. Возможно, дело в христианском прощении, а может быть, она его просто пожалела. Так или иначе, на эшафот младший де ла Барка отправился получив прощение. Слабое утешение, как по мне.

Реабилитация Марии проходила очень успешно. Честно сказать, я был этим даже немного удивлён. Мне, анестезиологу по моей гражданской профессии в покинутом мной будущем удалось сделать достаточно хороший наркоз, сохранить стерильность шовного материала и провести сложную операцию в экстремальных условиях. А самое, удивительное, я сумел подобрать нужную концентрацию опиатов в своем самодельном морфине.

Вот последнее было настоящим чудом, не знаю чем я думал, но только после того как Мария встала на ноги я понял что элементарно мог сделать её наркоманом или вообще убить. Но пронесло.

Видя как его девочка встала на ноги, старый маркиз изменил отношение ко мне. Вообще, я не понимал этого человека. С одной стороны, он планировал выдать дочь за человека, который сто процентов сломал бы ей жизнь, руководствуясь исключительно практическими соображениями. А с другой стороны я, в качестве жениха Марии. Понятно, что он знает чтоя богат. Но все-таки я тут чужой.

То что отношение изменилось, показал разговор случившийся спустя 4 недели после ранения Марии.

* * *

– Здравствуйте, мистер Гамильтон, проходите, – опять мистер Гамильтон. Куда подевался маркиз?

– Добрый вечер, сеньор де Кампо Аллегри.

– У меня к вам вопрос.

– Слушаю вас.

– Как долго вы собирались скрывать содержание вашего разговора с посланником Джефферсона?

Приплыли, интересно, он уже послал за представителя властей.

– А вы как о нем узнали?

– Отвечать вопросом на вопрос не вежливо, мистер Гамильтон.

– Я пока не решил. Возможно, я бы и не стал вам ничего рассказывать.

– Вот как? И как бы вы решили проблему с моей дочерью? Она вас любит, да и вы её, судя по всему, тоже.

– Скорее всего, я бы просто увез её с собой, не говоря никому. А обвенчались бы мы уже там.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Да, а что мне еще остаётся делать?

– Вы наглец, Гамильтон.

– Что делать, я просто не вижу другого выхода.

– А что вы планируете делать?

– Вернуться. Вы знаете содержание моего разговора со Стивенсоном?

– Нет, я знаю только то, что он был.

– Ну так вот. Он сообщил мне о том что при дворе Карлоса Пятого лично мной очень недовольны…

В течении следующих тридцати минут я подробно пересказал содержание разговора с посланником американского президента.

– Понятно, да в этом есть свои резоны. Вы не выгодны и Мадриду И Вашингтону. Когда вы планирует возвращаться?

– Как только они пришлют корабли. Вы уж простите, но ничего тз того что я создал, я во Флориде не оставлю.

– Что ж, это логично. Жаль конечно, что у вас ничего не получилось. Хотя губернатор и прикладывал большие усилия для того чтобы сохранить вашу деятельность втайне от Мадрида.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Даже так?

– Конечно.

– А вице-король?

– Неужели вы думаете что он в стороне, всё происходило с его молчаливого согласия. Нам действительно нужна была промышленность, сначала во Флориде, а потом на Кубе и в Мексике.

– Независимости захотелось?

– Именно так. Чем мы хуже наших северных соседей? Новая Испания хочет сбросить ярмо метрополии ничуть не меньше чем Новая Англия когда-то. Но в отличие от тринадцати колоний у нас значительно сильнее позиции роялистов.

Я сам того не зная оказался очень важной частью заговора сепаратистов по отделению Новой Испании от метрополии. И меня просто использовали в темную. Гамильтон, постройте-ка нам передовую промышленность, а в награду деньги и приглянувшаяся вам женщина. Вот и ответ на невысказанный вопрос, почему тут все вокруг носились со мной как с писаной торбой.

Я просто был им нужен. Вот и всё. И зря я сомневался в маркизе. Он снова отдал свою дочь выгодному для него человеку. То что она и сама этого хочет, не более чем совпадение. Надо у него спросить об этом.

– Понятно, маркиз. А почему вы были против моего брака с вашей дочерью?

– А кто вам сказал, что я был против? Хоть раз я вам сказал "нет"? – А ведь действительно, не говорил. Это я сам себе придумал.

Маркиз дал мне пару минут на размышления, наверняка вид у меня был, прямо скажем, глупый, а потом продолжил:

– И мы подходим к главному. Что вы планируете теперь делать?

И снова мне понадобилась пауза.

Понятно, что ни о каком Иллинойсе уже речь не идёт. А идет речь о…

– Калифорния, маркиз. Я отправлюсь в Калифорнию. РАз уж тут был такой масштабный заговор против Карла четвертого, и он раскрыт, стоит ожидать попытки ареста всех заговорщиков. Вы сами сказали, что позиции роялистов тут очень сильны, плюс к ним может прийти помощь из Европы. Это, конечно маловероятно, все-таки на море сейчас доминируют англичане, а они враги испанской короне, но такой вариант не исключен.

– Продолжайте, я слушаю.

– Так вот, Калифорния. Она далеко, вести туда идут долго, много свободного места и полезных ископаемых. Если мне окажут содействие, я смогу провести эвакуацию туда.

– И какое содействие вам нужно?

– Продолжать делать вид, что ничего не случилось. Только так, на открытый мятеж против короля сейчас не хватит сил, да и соседи с севера будут тут как тут.

– Ясно, ну что ж, наверное, это единственно возможный план. Вы уже дали согласие Джефферсону?

– В общих чертах да.

– Мы сегодня же отправим весточку в Вашингтон что вы передумали. Не только этот ваш грек Дукас гонит контрабандные товары в Нью-Йорк и Бостон.

– Ясно, через пару недель Мария Мануэла достаточно окрепнет, чтобы перенести морское путешествие. Я возвращаюсь во Флориду и беру её с собой.

* * *

– Да, любовь моя, это судно передвигается без парусов. Видишь эти колеса? Их вращает паровая машина и пароход двигается.

– А это зачем?

– Это подъемные краны, мы хотели с их помощью грузить на палубу тяжелые и длинные грузы. Например, мы хотели возить железные рельсы на левый берег Сан-Хуана, чтобы сделать дорогу из них дорогу и пустить по ней паровоз.

– Это такая же машина, как и твой пароход, но для езды по суши?

– Верно…

Да, это свершилось, Мария в гостях в пока ещё моём поселке. Ей всё интересно и я с удовольствием отвечаю на её вопросы. Иногда наивные, а иногда очень серьёзные.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вместе с ней в Сент-Августин отправилась её дуэнья, и новый духовник, отец Филипп. Этот служитель католической церкви показался мне, несколько более нормальным, чем отец Игнасио, но с моим греком, отцом Михаилом у них тут-же возникли разногласии на почве религии.