Владимир Чистяков - Попадают по-разному (СИ)

— Первая Госпожа попросила.

— Я бы на это не отказалась посмотреть! Она же просить не умеет.

— Мне именно так показалось.

— Сестра, — окликает Кэрри.

— Чего, Линки.

— Так это вы, Линки?

— Нас так только она зовёт. Откуда узнала?

— Старшая Госпожа.

Теперь уже они удивлённо переглядываются. Дина упирает руки в бока.

— Вы думали, она про вас не знает!

— Но вы же сёстры? — осторожно спрашиваю, прикидывая, как такое может быть, ведь все говорят, у Младшей Госпожи одна дочь. Хотя они друг на друга похожи.

Смеются все трое.

— Мы двоюродные. Только Дина дочь своей мамы, а мы — её брата. Только, — лицо грустным становится, — от ненастоящей жены.

— Полублагородной быть тоже неплохо, — замечает Роза, уплетая засахаренные орешки, — Тем более, вон от какого отца!

— Ты бы помолчала, кух… — взвивается Кэрри. И недоговаривает. Ей в нос утыкается кулак Дины.

— Что там моя мама насчёт происхождения говорила? Напомнить, или забыла?

— Помню…

— Ты, Роз, не обижайся, она, наверное, конфет переела.

— Неправда, я только два «поросёнка» взяла!

— Нет, ты три взяла! — тут же встревает сестра.

— Да о чём вы говорите? — хлопает глазами Роза.

Мне уши хочется зажать, как же они все шумят! И одновременно, самой весело.

— А ваш отец, Линки, он кто? Я его не помню.

Снова хохот.

— Как это не помнишь? Он же тебя сюда привёз. Ты у него в седле была. Ползамка видело.

— Точно! — подтверждает Роза — Сестра видела, как они приехали. Он тебя ещё за руку держал, пока за Младшей Госпожой бегали. На тебе всё с чужого плеча было. На кухне потом гадали, дочка ты Господину Линку, или нет. Решили, что дочка, но он о тебе недавно узнал. И всё гадали, кто твоя мама.

Я не знала, что сказать. Хотелось заплакать. Я не помню тебя, мама! Прости…

Выручает Дина.

— Нет у неё мамы. Никого нет. Даже имя ей Линк дал. Его солдаты перебили тех, кто убил всю её родню. «Резаки-богомольцы». Слышали?

Роза зябко ёжится.

— Ими нас пугали, когда совсем маленькие были. Потом я думала, их выдумали. А они, оказывается, есть.

— Пока ещё есть, — злобно говорит Дина. Глаза — как у взрослой.

Какой-то парад за стенами Замка будет. Все только о нём и говорят. Я же ничего не знаю. Люди почти всегда забывают — что-то известное им, не обязательно известно всем. Поняла только — три дня занятий не будет, можно спать до скольких хочется.

Отоспаться не получилось. Роза будит раньше обычного времени.

Смотрит удивлённо.

— Ты ещё спишь?

Сама-то полностью одета, даже косы полностью заплетены и банты в них.

— А что?

— Сегодня же парад! Все должны быть.

Дверь снова распахивается. Вбегает фигурка в красных доспехах, шлеме с золотыми рожками. Маска с усами и бородой искажена жуткой гримасой. Взвизгнув, Роза запрыгивает на кровать.

Остановившись, фигурка стучит пальцем по шлему и говорит приглушённым, но знакомым голосом Динки.

— Вы что, совсем? Спать хватит! Все должны быть!

— А тебе-то, что? Всё равно, в другом месте сидеть будешь.

— Где захочу, там и буду сидеть!

Без Розы точно бы запуталась в происходящем. Она поболтать любит, охотно объясняет всё, что попрошу. С рождения в замке живёт.

— Вон там, в центре, места хозяев и почётных гостей. Сейчас это… — присматривается к флагам, — Ой, мамочки, южане!

— Войны же нет.

— Слева и справа — места для отставных высших офицеров, первых лиц города, богатых купцов и их семей. Потом — для младшего офицерства, государственных мастеровых, богатых ремесленников и для нас. Дальше — для замковых слуг и семей солдат. А все остальные на травке посидят.

Линки почему-то угрюмы.

— Что с ними?

— То же, что и всегда — мечтают на хозяйских местах посидеть, хотя и полублагородные.

К нам подбегает слуга, по виду — управляющий из богатого дома. О чём-то говорит с сопровождающими. Уходит вместе с Линки.

— Это кто?

— Их матери служит… Точно, видишь самый большой тент над купеческими местами. Там она сидит, — хихикает, — А на хозяйском месте — настоящая жена господина Линка и его полноправные дети. Друг про дружку они знают.

Занимаем свои места Роза даже рот от удивления разинула.

— В чём дело?

Тычет пальцем в сторону рядов солдат.

— Их никогда столько не было.

Я даже примерно сосчитать не могу, сколько тут народу. Ряды солдат тянутся насколько хватает глаз, глубины построения не вижу, площади поля не знаю. Ряды длинных копий. Доспехи преимущественно чёрные и красные.

Барабаны гремят по-прежнему.

— Это что?

— Приветствие. Третий раз уже бьют. О, «Внимание!» ударили! Сейчас малые знамёна повезут.

— Зачем?

— Всегда так делают! Парад же.

Показываются всадники. Знамя Еггтов за спиной, ещё одно — в руке. Большинство — уже привычного алого цвета со змеями, золотыми звёздами и иероглифами. Некоторые могу прочесть.

— Не понимаю, — бормочет Роза, — знамён Еггтов пять. Должно быть четыре. Ярна что ль они приняли? Нет, вон его знамя.

Я молчу, если точно не знаешь, лучше мысли при себе придержать. Тогда глупо выглядеть не придётся. Я на тот момент кроме красного с гремучей змеёй других флагов и не знала. Ну ещё флаг Динки. Всем уже похвастаться успела, какой у неё. Даже думала — привирает. Но нет, над хозяйскими местами поднято и такое, даже саму Динку рассмотрела — так же как и я через перила свешивается.

— Значит, парад вместе принимать будут. Вот и поглядим.

На это раз взревели трубы. Узнаю по фигурам. Действительно, их пятеро. В первом ряду — обе Госпожи. Второй ряд. Шестеро всадников.

— Горнисты. Четыре у Верховного, два у генерала. Хотя, на самом деле, их куда больше.

Два огромных всадника на огромных конях. Понятно, Линк и его отец, генерал Фьюкрост.

Четверо горнистов.

— А это кто?

Непривычного вида латы полированного металла скрывают всадника с головы до ног. Даже конь в броне. Приглядываюсь. Рассмотрела — всадник женщина. Герб на флаге за спиной тоже со змеёй.

— Не может быть! — шепчет Роза, — Это же Госпожа Кэретта! Но у неё же глаз нет. Старшая сестра Госпожи!

Всадник сама правит конём. Мне кажется, она сильно напряжена, и одновременно, старается, чтобы её получше рассмотрели. Судя по гомону за моей спиной, не только я такие латы впервые вижу… Хотя, дело тут не в латах, а в том, на ком они.

Поравнявшись с местами южан, конь вздымается на дыбы. Кэретта потрясает клевцом.

— Это оскорбление. Она им угрожает.

Кто-то пинает меня в спину. Поворачиваюсь — Динка. Уже без шлема.

— Скучно там! С вами посижу. Кэр-младшая ничего не понимает, Ягран заболел, а от всех остальных только и слышишь, что им не скажи, «совершенно верно, сиятельная принцесса!»

Хм, такое впечатление, кресло пришло вслед за ней.

— Думала, она умнее, а ей, кроме глаз, ещё и мозги вправлять надо. На празднике войной угрожать, притом, они обе воевать сейчас не хотят.

С трудом привыкаю, о матери и других родственниках Динка отзывается без малейшего почтения.

— Что у Госпожи Кэретты с глазами было?

Смотрит, как на дуру, но отвечает.

— Их не было. Теперь есть. Мама сделала.

— Как так?

— А вот так. Сама посмотри.

Достаёт из сумки медную трубку со стеклом на конце. Вытягивает её раз в пять.

— Вот, сюда гляди, — отдаёт мне в руки.

Далёкое становится близким. Цвет глаз у тех, кто без масок, рассмотреть можно.

Кэретту я раньше не видела, и не могу сравнить, что было, и что стало. Шлем она уже сняла. Черноволосая, как и остальные. Волосы собраны в пучок на затылке. Начинает казаться, все женщины Еггты признают только один вид головного убора — шлем. Глаз не видно, пол лица закрывает золотая маска с клювом сокола.

— Мне дай посмотреть! — Роза пытается отобрать трубу.

— Осторожнее! Такая не у всех генералов есть!

— Теперь войны точно не избежать. Уж Кэретта постарается ввязаться.

— С чего ты взяла?

— Мама сказала, когда думала, что я не слышу. Это хорошо, Эрендорн Старый только со старшим сыном приехал. Будь тут средний — поножовщина прямо сегодня бы быть могла. Тётя его ненавидит до безумия.

— За что?

Динка проводит рукой по глазам.

— Вот за это.

Роза отрывается от трубы.

— Интересно, где такие делают?

— Вопрос неправильный. Не где, а кто. Ответ, думаю, знаешь.

— Интересно, есть что-нибудь, что Госпожа делать не умеет?

— Я не знаю. Мне мало, что показывали. И почти ничего не получается.

— Подрастёшь…

— Ты же меня младше!

— Всего на несколько месяцев!

— Бесполезно! Некоторые вещи я никогда сделать не смогу.

— А кто сможет?

— Возможно, и кто-то из вас. Не просто же так всех тут собрали. Мама не настолько добрая.