Изгои. Часть вторая - Иван Калиничев

собой друга. Или подругу. А я, как назло, охрипла и не могу их отпугнуть… Кстати, пистолет у тебя при себе?

— Да куда он денется.

— Ну мало ли. Может, обронил.

— Не обронил.

— Левша говорил, что ты отличный стрелок.

— Ну правильно говорил. А что толку-то?

— Ты же можешь пристрелить ящеров.

— Как? Только они меня увидят, сразу порвут меня на части.

— Значит, надо сделать так, чтобы не порвали…

— У тебя есть план?

— Пока еще нету. Но мы обязательно что-нибудь придумаем. Я уверена, — она навострила уши. — Тише! Кажется, они пытаются перевернуть повозку.

Все затаили дыхание и прислушались. Снаружи доносился звук скребущихся по дереву когтей и мерное дыхание. Потом что-то тяжелое ударилось о борт повозки, после чего раздался громкий, похожий на львиный рев.

Джей непроизвольно прижалась к Луцыку всем телом.

— Что, страшно? — спросил он.

— Еще как! Можно подумать, что тебе нет.

— Ни капельки.

Луцык, конечно же, врал, он боялся до чертиков.

Прошло двадцать минут. Ящеры, кажется, поняли, что лучше подождать, пока добыча сама придет к ним в пасть, и прекратили попытки вновь поставить повозку на колеса.

А в убежище тем временем кипели нешуточные страсти. Теснота, кромешная темень, духота и максимальная близость опасности — те еще стрессогенные факторы.

Гюрза обвинила Кабана в том, что тот слишком плотно к ней прижался.

— Ты это специально делаешь⁈ — вспылила она.

— Что делаю? — не понял Кабан.

— Трешься об меня.

— Ничего я не трусь.

— Трешься!

— Нет.

— Да!

— Нет же.

— Трешься! А ну отодвинься.

— Было бы куда…

— Я тебе лицо расцарапаю, если будешь продолжать в том же духе.

— Ребята, я же просил потише, — сказал Левша.

— Заткнись, старый хрыч, — рявкнула на него Гюрза.

Кабан вспомнил, как недавно они с ней нормально болтали, и ему пришел на память сюжет фильма по повести Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда». Там добродушный эдинбургский докторишка поставил над собой дерзкий и опасный эксперимент и тем самым выпустил на волю из глубин подсознания темное «я» — зловещего негодяя и убийцу. Что-то подобное лезло и из Гюрзы. Книгу или кино о ней можно было бы назвать «Странная история Гузель Дасаевой и стервы Гюрзы». Кабан, подумав так, даже усмехнулся и неожиданно для самого себя прихрюкнул.

— Это что сейчас было? — вскрикнула скандалистка.

— А сейчас ты про что?

— Ты реально воздух испортил?

— Да ничего я не портил!

— Ты пукнул! Я слышала!

— Не было такого.

— У тебя что, недержание газов?

— Все у меня нормально. Мой желудок работает как часы.

— Оно и заметно, вон какой мамон отрастил.

Луцык не мог остаться в стороне от такой интересной дискуссии:

— Кстати, есть такая книга «Дневник одного гения». Написал ее Сальвадор Дали. Знаете, кто это? Великий художник-сюрреалист со смешными усами. Ну так вот, в этой самой книге у него есть целый трактат о пуках. Очень интересная вещь! Дали утверждал, что пукать очень полезно, а если человек задерживает в своем организме газы, то может нанести непоправимый ущерб своему здоровью. Цитирую: «Чтоб здоровеньким гулять, надо ветры выпускать».

— Ты опять прикалываешься⁈ — завопила девица.

— Нисколько.

— А этот твой гений больше ни про что не писал?

— Ну там была еще глава «Похвала мухам».

— Кому⁈

— Мухам. Такие насекомые с чешуйчатыми крылышками и хоботком.

— Не надо держать меня за дуру! Я знаю, кто такие мухи.

— Да ни за кого я тебя не держу…

— То есть ты хочешь сказать, что я никто?

— Ты очень даже кто. Так что, тебе пересказать трактат о мухах?

— Спасибо, не надо. Мне предыдущего трактата хватило.

— Не хочешь приобщиться к прекрасному, значит. Ну что ж, как хочешь.

— Мухи и кишечные газы — это, по-твоему, прекрасно?

— Что естественно, то не безобразно.

— Ребята, ну вы реально клоуны! — прыснул Левша. — В хорошем смысле. С вами не соскучишься! Я столько не ржал уже лет десять как. Вот спасибо, уважили!

— Всегда пожалуйста! — отозвался Луцык.

— А анекдот смешной знаешь?

— А то! Тебе какой?

— Я же сказал — смешной.

— Тематика какая.

— Ах это! Ну… ну… Ну про ежика.

— Легко. Слушай. Поехала как-то жена одного богатея в деревню. Экзотики захотелось. Вышла в ближайший лесок на прогулку со своим любимым питбулем. Вдруг из кустов — ежик. Набросился на питбуля, искусал до полусмерти. Тетка в истерике, бежит к местному зоотехнику. Тот быстренько заштопал питомца. Жена, как положено, с ним щедро рассчиталась и спрашивает: «Послушайте, у вас здесь такая глухомань, ну никакой цивилизации. Ладно сейчас лето — природа вокруг, какое ни есть, а разнообразие. А что же вы зимой-то здесь делаете?» А тот отвечает ей: «Знамо что — ежей натаскиваем».

Мастер на все руки едва не задохнулся от смеха:

— «Ежей натаскиваем»! Вот умора! Ежей на… ха-ха-ха… на… ха-ха-ха… на… на-на-натаскиваем…

— Мне не понравилось, — поморщился Кабан.

— Тогда специально для тебя и особенно для Джей. Анекдот про Кинчева.

— Давай!

— Костю Кинчева достало, что его на улице все узнают. Он переоделся в цивила, купил себе пиджак, галстук, подстригся, причесался. Идет по улице радостный. Никто не узнает! Проходит мимо помойки, видит — бабка бутылки собирает. Он подходит к ней и говорит: «Бабка, знаешь кто я?». Она отвечает: «Да ты Костя Кинчев из группы 'Алиса». Огорчился Кинчев и пошел домой. Прошло несколько месяцев. Костя отрастил себе хайер, понавешал фенек на руки, татуировку с пацификом сделал. Никто его не узнает. Проходит мимо помойки, видит ту же бабку. Спрашивает: «Бабка, знаешь кто я?». А она: «Ха! Да ты Костя Кинчев из группы 'Алиса». Костя снова домой ушел в расстроенных чувствах. Прошел еще месяц. Костя побрился налысо, купил себе гады на толстой подошве, натовку. Вышел на улицу. Никто не узнает. Проходит мимо злосчастной помойки и снова встречает уже знакомую бабку. «Бабка, знаешь кто я?». А бабка такая: «Конечно, знаю. Костя Кинчев из группы 'Алиса». И тогда расстроенный Костя спрашивает: «Блин! Бабка, открой мне свой секрет. Как ты меня все время узнаешь? Уж я и цивилом прикидывался, и хиппи, и скином…». А бабка прищурилась и говорит: «Ха! Да я ж — Валера Кипелов из группы 'Ария».

— Смешно, — подчеркнуто уныло протянул Кабан.

— Тебе не понравилось? — спросил Луцык.

— Не очень. Да и Кипелов уже давно в «Арии» не поет. И почему он собирал бутылки?

— Тогда вот тебе анекдот про Бутусова.

— Валяй!

— Смешно, — протянул Кабан.

— Тебе не понравилось? — спросил Луцык.

— Не очень. Да и Кипелов уже давно в «Арии» не поет. И почему он собирал бутылки?

— Тогда вот тебе анекдот про Бутусова.