Игра на чужом поле (СИ) - Иванов Дмитрий

— Ох ты! Рассольчик будешь? У нас в холодильнике огурчики маринованные, — Анька с пониманием пододвинула ко мне стакан с крепким чаем.

— Тащи! Когда бюро? В девять?

— Так отменили же! На понедельник перенесли! — обрадовала меня Малова.

Вот это поворот! Ну и зачем я сегодня на работу приперся?

— Чёрт! Ладно, тогда уже без меня, я ведь в воскресенье улетаю на соревнования.

— И это тоже перенесли. На субботу тебе билет взят — звонили из федерации, попросили прилететь на день раньше, — Анька сверилась с записями.

— В Норвегию тоже билеты поменяли? — оживился я.

— Нет, всё как планировали — в воскресенье после обеда вылет.

— Так мне гостиница будет нужна с субботы на воскресенье. Что ещё? Говори уже.

— Сказали, что тебя там встретят. Я спросила насчёт номера…

— Да шут с ним, сам устроюсь, если надо, — отмахнулся я.

Сразу уехать не получилось — меня дернул к себе Шенин и стал накручивать по поводу будущих соревнований. Видно было, что шеф в меня верит, но имелся какой-то второй смысл в его словах… Что именно выяснилось уже перед самым моим уходом:

— Хороший ты парень, Толя, но с бабами там поаккуратнее будь!

Напевая про себя песенку из репертуара Владимира Семеновича — «Там шпионки с крепким телом…», еду домой. Делать мне до завтрашнего утра совершенно нечего, поэтому намыливаюсь вместе с Ильей, которому дали отгул по случаю рождения ребенка, к молодой мамаше в роддом.

Вахтёра-алкаша сменила пожилая благообразная нарядная женщина. Как-никак, она лицо роддома! У входа уже толпились посетители — молодые отцы и целые компании родных и друзей, поэтому сразу зайти внутрь не удалось — выносили новорожденного. Торжественно открылась дверь и две улыбающиеся врачихи вынесли сверток, перевязанный голубой лентой, а значит, пацан это! Традиции у нас живучи, была бы девка — ленточка была бы розовая. Присутствующие громкими криками встретили пополнение в семействе, а папаша, нескладный молодой парень, вместо того чтобы взять малыша, рванул к жене, которая тихонько шла следом. Мордашка у молодой мамы была измученная — настрадалась, наверное. Впрочем отец и другие родственники, судя по их помятым лицам, тоже страдали, но по другой причине.

— Эх, скорей бы сына увидеть, — прыгал за спиной молодым козликом мой друг.

— Не положено! Передачку возьмём, а пропускать не пропускаем! — встретил нас внезапный барьер в коридоре. Прямо перед ступеньками наверх был ещё один пост, и там стояла бабища весом килограммов этак сто двадцать.

— Со мной можно, — услышал я за спиной голос Валерия Ильича, который пришёл увидеть другого Валерия Ильича и не дал мне проверить силу моего удостоверения.

Но советская медицина меня в этот раз удивила — к ребёнку нас все же не пустили!

— Нельзя пока. Мы покажем вам его в окошко в палате.

— С улицы? — затупил Илья.

— Нет. Окно в коридор выходит, — ласково улыбнулась главврач.

Кем была роженица, доктор явно в курсе. Это было заметно и по палате, куда нас пустили. Ленка сидела на кровати, а обе соседние койки были аккуратно заправлены и пустовали. Видимо, для такой пациентки палату заранее «разгрузили». Перед Лукарь-Недолюбко стояла тарелка с кашей и гранёный стакан с чаем, в руке она держала кусок хлеба с маслом. Увидев нас, девушка встрепенулась, и масло тут же шлёпнулось на простыню.

— Ничего страшного, — опять же ласково, так, как и бабуля со мной в детстве не говорила, пропела главврачиха и крикнула в коридор кому-то: — Зоя, убери здесь.

— Ой! — смущённо улыбнулась Ленка.

— Холст, масло — получилась картина маслом, — не удержался я от шутки.

— Ха-ха! — заржал Илья, то ли от моей остроты, то ли просто отпустило парня, как только жену увидел.

Роды Ленке дались непросто, это сразу бросалось в глаза: красные от усталости глаза, искусанные губы, спутанные от пота волосы. Но держится бодрячком! Молодая мамочка оживлённо начала рассказывать, как всё прошло, а мы втроём стояли рядом, молча слушая и улыбаясь.

Малыша нам всё-таки показали через большое окно, ведущее из палаты в коридор. Так… ничего необычного — человечек, сморщенный и крохотный. Но как же он вдохновил отца и деда на продолжение банкета! Мне пришлось буквально отбиваться, ведь завтра утром у меня самолёт в Москву!

Глава 3

Неплохо выспавшись в самолёте, я, наконец, выбрался из этой летающей консервной банки, чувствуя себя почти заново родившимся. Утро первого апреля встретило Москву по-зимнему сурово — морозно, с порывами ветра, да ещё и густым снегопадом. И вот стою я на этом столичном холоде и понятия не имею, куда направиться дальше.

Конечно, меня пообещали встретить, когда звонили на работу Аньке, но кто именно и где с ними надо пересечься — не указали. Из федерации бокса, значит? Доброжелатели, значит? А то, что сегодня первое апреля… Вот и думай, не шутка ли это? Ха, таких шутников бы…

Телефонов сотовых нет, багаж я уже получил и сейчас смотрю на падающий мокрый снежок за стеклянной дверью здания аэропорта, не решаясь выйти на улицу к бомбилам. А выйти все же придётся, ведь вылет в Норвегию только через сутки. Там-то, надеюсь, таких накладок не будет. Но целые сутки в аэропорту проторчать мне не улыбается.

Решившись наконец, я открыл стеклянную дверь и уже было собрался шагнуть в московскую метель, как тут же отступил в сторону — внутрь здания вихрем влетела молодая женщина с огненно-рыжими волосами. Сильный порыв ветра подхватил полы её модной дублёнки, обнажив стройные ноги. За ней торопился паренёк моих лет, в очках и с открытым зонтом. Впрочем, по снегу на плечах его легкой курточки было видно — зонт ему не помог, или же он все время держал его над рыжеволосой. Судя по спешке, эта парочка была не из встречающих, да и кто станет переться в аэропорт в такую погоду ради какого-то боксера из провинции?

— Где это чертов Штыба. На две минуты только опоздала, а его уже на выходе из багажного нет. Ты не пропустил его? — ворчливо спросила девушка у своего спутника, который, радостно улыбаясь, сверлил меня глазами.

— Так вот же он! Мы нашли его! — воскликнул парень и бросился в мою сторону, желая обнять. Ну, не ударить же⁈ Ха, да у него очки бы слетели от одного замаха!

— Чё надо? — возмутился я, делая шаг назад.

— Жанна, вот он! Здрасьте! — парень тянет мокрую руку для приветствия.

— Руку вытри, она у тебя мокрая. Так что надо? Вы меня ищете, я слышал. Вот он я. «Чертов Штыба» собственной персоной.

— Точно он? — не обратила внимания на мои слова красотка.

— Он, он, мы же вместе фото смотрели! — сдал меня очкастый.

— Э… Что-то непохож. Да ладно. Ты Штыба? — требовательно спросила девушка.

— Я. Мы меня встречаете? — усмехаюсь, поняв, что парочка попутать меня ни с кем не могла. Штыб не много вокруг, уверен.

— Очень приятно! Я Жанна Кудрявцева — корреспондент газеты «Советский спорт», — рыжуля протянула мне руку.

— Меня, я так понял, вы знаете. А тебя как зовут? — осторожно пожав мокрую ладошку, спросил я у парня.

— Это водитель и мой помощник.

— Слава!

Ответили они одновременно.

— Еле тебя нашли, ты как-то быстро багаж получил!

— Опаздывать не надо было! — недовольно сказал я, дав понять дамочке, что возмущен этим фактом.

— Ладно, поехали! — скомандовала Жанна нам обоим.

И если Слава послушным телком поплелся за корреспонденткой, то я не сдвинулся с места.

— Ты чего? Идём! — через минуту появился в дверях водитель-помощник.

— И не подумаю. Сначала расскажите куда и зачем. И вообще, меня встречать должны, чтобы поселить куда-нибудь до завтрашнего рейса.

— На встречу с болельщиками спорта. Тут недалеко. А насчёт «встречать», я думаю, это мы и есть. Жанна Валерьевна при мне договаривалась с федерацией. Она — глава нашего отдела!

— Какого отдела? — стало любопытно мне.

— «Иностранного спорта». Ну идемте, а то нам влетит, мы можем опоздать опять.