Изгой - Александр Майерс

Не хочется в это верить. Неужто наследник способен убить собственного отца?

Алексей первым нарушает напряжённое молчание. Цокнув языком, он говорит:

— Ну и кому из вас нам верить?

— Не понял твой вопрос, дядя, — говорит Юрий. — Очевидно, что лгать здесь может только бастард.

Алексей с сомнением мотает головой и произносит:

— Дамы, я могу попросить вас выйти? Нам нужно провести мужской разговор.

— Здесь не о чем говорить! — рявкает Юрий. — Аня, ты меня слышишь? Хватай своего ублюдка и валите отсюда, пока я не вызвал гвардию.

Мама медленно поворачивается к нему. Её заплаканное лицо превращается в маску холодной злости.

— Как ты смеешь? — негромко говорит она. — Ты же врёшь. Как ты можешь так нагло врать?

— Лучше заткнись на х**, шлюха, пока я…

Я теряю самообладание. Несусь вперёд, отталкивая Виталия, который пытается мне помешать. Мне плевать на последствия, я собираюсь прямо сейчас растерзать Юрия голыми руками.

Татьяна успевает первой. Оказывается рядом с мужем так быстро, что никто не успевает среагировать.

Звонкая пощёчина врезается в лицо моего дяди. Следом Алексей преграждает мне путь. Попадаю в его хватку и не сразу могу вырваться.

— Юра! — возмущается его жена. — Немедленно извинись! Как бы там ни было, ты не имеешь права называть родную сестру подобными словами.

Юрий ошеломлённо смотрит на Татьяну и цедит:

— Вышла. Я сказал, вышла отсюда!

— Аня, идём! — вскинув подбородок, восклицает она. — Пусть эти варвары сами разбираются.

Подойдя к моей матери, Татьяна берёт её под руку и выводит в коридор.

— Я была гораздо лучшего мнения о Грозиных, — говорит она напоследок.

— Мы с тобой ещё поговорим, — обещает Юрий и захлопывает дверь.

Татьяна Грозина

— Не думайте, что я так просто проглочу это, дядя, — говорю я. — Вы оскорбили мою мать, и я требую ду…

— Нет! — рявкает Алексей. — Замолчи. Никаких дуэлей.

Он кладёт руки на мои плечи и смотрит в глаза.

— Прости, Александр. Я приношу извинения от лица рода.

— У тебя нет такого права, — фыркает Юрий.

Алексей не обращает внимания и продолжает:

— Я понимаю, ты хочешь отомстить за оскорбление. Повод для дуэли более чем весомый. Но и ты пойми: мы сейчас не в том положении, чтобы сражаться друг с другом.

Понимаю, что он прав, но как же непросто с этим смириться. Мою мать только что прилюдно назвали шлюхой. И всё, что этот урод получит в ответ — пощёчина⁈

Нет, так не пойдёт. Он ответит. Может быть, не прямо сейчас, но обязательно ответит.

— Я это не забуду, — говорю, вонзая в Юрия взгляд.

— Да мне насрать, — отмахивается тот.

— Очень зря.

Дядя только смеётся. Проходит мимо нас с Алексеем к буфету и с грохотом перебирает стоящие на нём бутылки и чашки.

— Здесь что, нет выпивки?

Выхватив из кармана телефон, он набирает чей-то номер и говорит:

— Виски привези. В ДинаМед на Маяковской. Быстрее!

— Думаешь, сейчас хорошая идея пить? — осторожно спрашивает Виталий.

— Тебя забыл спросить.

Юрий с яростью срывает галстук, бросает его на пол, а сам падает в кресло. Положив руки на подлокотники, он строго смотрит на нас с Алексеем.

— Ну, давайте. Вопросы, возражения. Только в темпе, у нас нет времени мусолить.

— Торопиться некуда, — спокойно говорит Алексей. — Сядем.

Мы вместе подходим и садимся на диван напротив Юрия. Двоюродный дед по пути придерживает меня за плечо. Явно обозначает поддержку и то, что он скорее на моей стороне.

Не могу сказать, действительно ли это так. С Алексеем я ещё ни разу не говорил с глазу на глаз. При этом он всё же проголосовал за принятие нас с мамой в семью.

Виталий, покачав головой, садится в кресло по правую руку от брата. Снимает очки и протирает глаза.

— Итак, — говорит Алексей. — Юра теперь временный глава рода. Я не могу этого отрицать, раз уж Гриша подписал указ.

Юрий хмыкает. Мол, ещё бы.

— Этот вопрос я предлагаю пока что отложить, — продолжает Алексей. — Обсудим статус Александра и Анны.

— Разве здесь есть, что обсуждать? — подаёт голос Виталий.

— А разве нет? — встреваю я.

— Дайте мне закончить! — Алексей повышает голос. — Вы что, все поголовно потеряли уважение к старшим? Вас надо вернуть за школьную скамью и заставить заново учить дворянское право?

— Кое-кто из нас до сих пор школьник, — саркастично замечает Юрий.

— При этом он ведёт себя достойнее вас обоих. Пока ты, Виталя, стоял в стороне, а ты, Юра, размахивал кулаками, он единственный помогал князю. Разве нет?

— Не пристыдишь, не пытайся, — морщится Юрий.

— К делу! — отрезает Алексей. — Итак, Александр утверждает, что Гриша проголосовал за них. Юрий говорит, что это не так. Я не хочу обвинять во лжи никого из вас, так что предлагаю сделать следующее. Временно оставим их статус прежним. Дождёмся, когда князь придёт в себя и узнаем правду.

— А если он всё же скончается? — спрашивает Виталий.

— Тогда и будем решать.

— Нет, дядя, так не пойдёт, — Юрий хлопает ладонью по подлокотнику. — Я не позволю сомневаться в моих словах. Бастард и его мать отныне изгои. Никаких «но».

— Ты уверен? — Алексей прищуривается. — Ты точно слышал, как Григорий сказал «против»?

— Да.

— Слово чести? — саркастично спрашиваю я.

— Слово чести кому? Тебе, грязный бастард?

— Вам бы точно не мешало повторить дворянское право, — я усмехаюсь. — Слово чести даётся вне зависимости от сословия собеседника.

— Поучи меня ещё.

— Знаешь, мне начинает казаться, что он и правда умнее тебя, — замечает Алексей. — Хватит увиливать, Юра. Ты даёшь слово чести?

— Да. Отец сказал «против».

Сволочь. Врёт и не краснеет.

Меня вновь охватывают подозрения. Почему же Юрий так спокойно лжёт? Он действительно рассчитывает, что его сиятельство уже не придёт в себя? Или, скорее, он надеется сделать так, что не придёт?

Не хочу и не могу в это поверить. Неужели он и правда на такое способен?

— Не имею права сомневаться, — холодно говорит Алексей. — Но прошу тебя принять моё предложение, Юра. Семья и