Симеон - Мархуз

октября подождать, чтобы корни побольше стали, но не утерпел. Вырвал несколько, потом нарезал кусочками и слегонца поэкспериментировал с прожаркой.

Я такой фигнёй маялся ещё на даче под бабушкиным руководством. Она гундела о пользе цикория для пищеварения, но напиток из него был каким-то слишком сладким. Сейчас пригодилось. Мы его после обжарки намололи на кофейной мельничке, а потом смешали с нормальным кофеём. Две части заморского, а одну — моего, рукотворного.

— А вы знаете, неплохо получилось, — обрадовался опекун, — горечь ушла и сластить не надо. Вкус не особо изменился, кстати.

Ура-ура, сработала фигня и «советский кофе» стал прообразом нынешнего «русского». Такую хрень, вообще-то, пьют от безысходности, но за третий сорт сойдёт. Тем более, в моё время в далёком будущем, в Штатах и Европе кофе с цикорием обрёл популярность и вовсю рекламируется в интернете. Явные происки селекционеров, использующих генную инженерию. Ту же марихуану тоже генно модифицировали и теперь даже печеньки с ней делают, бармаглоты желудёвые!

Только пока я государыню не буду угощать, перебьётся. Хотя оно навряд ли от меня зависит, когда есть домашний «совинформец».

Глава 3

Встреча с англичанами состоялась на поле соперников, а точнее в шикарном особняке голландского торговца Якоба ван дер Лейдена. Однофамилец знаменитой банки владел такими зданиями ещё и в Амстердаме, Гааге и даже в Лондоне. Попутно целая эскадра торговых судов бороздила просторы Мирового океана. Если бы не страсть к азартным играм ему не было бы равных в размере личных капиталов.

На огонёк заглянуло трое английских трейдеров и представитель французского посла. Революция принесла новым лидерам страны (Нацинальному собранию) доступ к казне. Ясно, что для поддержки новых идей на международном уровне посольствам в ведущих странах Европы добавили средств. И куда мне с такими жирдяями в картишки резаться?

Эти люди разных национальностей исправно продают русским всякую навороченную дорогостоящую всячину и покупают российское добро за копейки. Бороться с дефицитом торгового сальдо можно, но непонятно как. Взятки перебивают разумность наших чиновников всех рангов, а родовитость высокопоставленных делает их неприкасаемыми.

Предварительная беседа закончилась быстрым согласием нам помочь в поисках нужного ружья, безо всяких увёрток. Народ очень хотел ознакомиться с новой игрой и шёл на уступки. Затем наступил мой черед, я объяснял по-русски, а Храповицкий, на всякий случай, переводил на аглицкий. Хотя сейчас трудно найти заморского купца, не знающего русский язык. Есть вопросы, которые толмачам не доверишь. Кончились времена заграничных «немцев».

После того, как я разъяснил что такое «чётр», мы подосвиданькались и отбыли к своим своясям. Оставшиеся нашли глубокую бронзовую вазу для «благодарностей», потёрли в предвкушении руки и принялись священодействовать…

На следующий день прибыл курьер из дворца с посланием для Храповицкого.

— Ну, мы и натворили дел, Семён Афанасьевич. Государыня велит больше никогда не предлагать иноземцам азартных игр без её ведома. Сначала следует её саму ознакомить и ждать её же позволения.

— Нас накажут?

— Ну, что вы, наоборот повеселили императрицу. А это редко кому удаётся в последнее время.

Случилось так, что игроки изрядно разошлись в финансовых результатах по итогам ночи. Француз продулся в пух и прах и три раза посылал слугу за деньгами. И не за десятком монет, а за мешками золотых. Как я их и предупреждал, излишний азарт может привести к крупному проигрышу. В «храл» на долговые денежные расписки не играют: или на живые деньги, или на собственность или на имеющиеся в порту грузы (если доверяют друг другу). Вот сотрудник посольства и обиделся, когда ему не позволили «сыграть разок в долг, под честное слово».

— Мистер Саймон сказал что нельзя, значит нельзя!

Да и как доверять представителю страны, где такой бардак творится. Страной правят и король, и Национальное Собрание, а законы меняются чуть ли не каждую неделю. И где гарантия того, что завтра короля не свергнут, а дворянство не ограбят?

Впрочем, крупно проигрались ещё два английских купца, уж очень большие куши под утро разыгрывались. Один из них умудрился профукать двести тонн кофе и чая, благо они имелись на корабле, стоящем в порту.

Зато выиграл как раз-таки голландец, оставшийся в наваре впервые в жизни. Он и обменял накопившийся разнокалиберный «чьотр» на английские гинеи, которые отправил нам со слугой под охраной двух своих мордоворотов, вооружённых до зубов.

— Поразительно, но вы, не играя, выиграли достойную сумму, — рассмеялся наставник, — кстати, мне надлежит явиться во дворец к семи вечера и пояснить правила игры. Будьте любезны объяснить их как можно подробнее.

Пришлось потратить почти час, чтобы довести нюансы и показать кое-какие расклады. Плюс, Александр Васильевич не утерпел и стырил с кухни пакет с полуфунтом нашей «кофейной» смеси в чём признался лишь на следующий день.

— Вы не поверите, Семён Афанасьевич, но я выиграл солидные деньги. Демонстрацию решили провести, играя по-малому, по четыре рубля с каждого, будучи вшестером. Однако, все так страстно блефовали с самого начала, что размер куша увеличивался быстро. Два раза округляли, добавляя до круглой цифры, а через час куш составил десять тысяч рублей.

Довольный Храповицкий, хоть и вернулся под утро, но недолго поспал, желая поделиться радостью, и вышел из спальни часов в одиннадцать утра.

— Как вы и советовали, я не рисковал и ждал верной карты, а вот Зубов объявил на десяти тыщах «храппе» на голом тузе, как потом выяснилось. В результате ему пришлось выложить уже двадцать тысяч.

Прасковья Ивановна ничего не понимала в этой абракадабре, но исправно кивала, соглашаясь с любимым.

— Тут-то ко мне пришёл туз с королём в бубнах и они же оказались козырем на моё счастье. Я объявил «храппе», а Салтыков вистанул. Когда сменили ненужные карты мне пришла ещё и козырная десятка.

Получилось, что Храаповицкий взял три взятки, а Салтыков одну и куш разошёлся без штрафов. Начинать заново с четырёх рублей с носа никто не захотел и игру прекратили.

— Семён Афанасьевич, благодаря вам я выиграл пятнадцать тысяч рублей. Прошу вас принять из них пять тысяч в знак моей признательности.

— Спасибо, Александр Васильевич, приму и пущу их на полезные дела.

Ассигнации ещё пока не скурвились в девальвационном порыве, поэтому недовольную рожу я не скорчил. Это с годами люди будут кривиться, предпочитая серебро бумаге.

— А затем государыня пригласила меня побеседовать тет-а-тет, пока другие пошли знакомить придворных с новой карточной игрой. Там-то я и преподнёс ей пакет с нашим кофе для пробы. Каюсь, взял тайком полфунта смеси, не утерпел.

— Ничего страшного, не переживайте, лишь бы понравилось императрице.

— Она была несказанно