Я - самый крутой попаданец - Константин Фряг

уважаемый, для эльфов, это звучит почти как оскорбление. – Вмешался Максим Виленович. – К тому же именно лес всегда кормил их, так что им сама идея, скорее всего, кажется странной.

– Ещё бы! – Энергично поддержала его Сеаллад. – Возьмите луки и настреляйте себе еды, если надо, сейчас дичи должно быть полно. – Простодушно посоветовала эльфийка.

– Ага, конечно, посмотрю я как десятка кроликов хватит на тысячу голодных ртов. – Не без горькой иронии в голосе ответил наш собеседник. Сейчас-то, того что мы выращиваем как раз для того, чтобы впроголодь прожить есть. А что будет, когда ещё несколько тысяч бежит сюда? Тут бы, как раз и самое время было бы из них всё вытрясти до последнего медяка, а так все просто впустую с голоду передохнут, вместе с этими дубоголовыми. – Закончил он свою гневную тираду.

Никто из нас не знал, что ему ответить. Конечно, гном-фермер производил не лучшее впечатление, да и намерения у него были отнюдь не благородные, более, того, он ещё и хотел наживаться на беженцах, но при этом, в чём-то он действительно был прав.

– А я ведь, всё как полагается сделал. – Произнёс он, чуть понизив голос, будто намекая на что-то. – Ещё вчера, нашёл этого самого старейшину и всучил ему ожерелье, золотое, с рубинами, от бабки осталось.

Мы с Максимом Виленовичем переглянулись.

– А как выглядело это Ваше украшение? – Снова поинтересовался Максим Виленович.

– Да как, да как ожерелье и выглядело, люди такие любят. Куски золота с половину кулака и рубины в них.

Теперь мне всё стало понятно. Эльфы, скорее всего, даже не понимали самого принципа взятки, а если бы среди них и нашёлся тот, кто ради собственных интересов стал бы кому-то подсуживать, то, скорее, купить его можно было за железный нож, а не за безвкусное золотое украшение. В глазах эльфа красивый камень, подобранный у дороги, мог быть ценнее чем оправленный в золото огромный рубин. С другой стороны, гном, знающий с каким трудом и затратами добываются драгоценные металлы и камни, для него подобное отношение было просто немыслимым.

– Спасибо, что уделили нам время. – Поблагодарил его Максим Виленович.

– Ага, бывайте. – Буркнул тот на прощанье.

– Странные они. – Задумчиво произнесла Сеаллад, глядя в след удаляющемуся хозяину фермы.

– Для них вы тоже непонятны. – Ответил я ей. Кажется, где-то на окраине моего сознания, начали зарождаться смутные, не оформившиеся мысли о том, почему эти два народа принципиально не могут понять друг друга, но выносить какие-то суждения было ещё рано.

Осень уже окончательно вступила в свои права, тем более, сейчас мы были значительнее севернее, чем привыкли. С серого неба моросил мелкий, неприятный холодный дождь, мы все четверо плотнее закутались в плащи и накинули на головы капюшоны. В таком виде направились к зданию, которое в человеческих городах именовалось бы ратушей.

– Вы посмотрите, прут без очереди! – Доносились раздражённые выкрики из толпы.

– А что поделать, к своим-то у них нормальное отношение.

– Да что же это делается?!

– А ну, не пускайте их!

Толпа гномов, всё настойчивее пыталась преградить нам путь, впрочем, я уже знал, как поступить.

– Уважаемые, – громко обратился я к гномам, сняв с лица капюшон – я здесь по важному делу, связанному непосредственно с Ужасом из Глубин…

Я даже не успел договорить, как вопли, вой, отчаянные крики заполонили площадь. Кто-то в панике бросился прочь, иные падали на колени, начинали молиться или просто закрывали уши, чтобы только не слышать про это чудовище. Я оглянулся по сторонам, похоже, мой нехитрый трюк принёс свои плоды.

– Да в дуппордуффелево гузно этот Ужас! – Возмутился один из гномов, гневно сплюнув на землю.

Даже для крепких жителей горных глубин он был довольны широк в плечах, носил простой грубый жилет из овечьей шкуры и широкую шляпу, которую сейчас гневно смял в руке. Но что меня удивило больше всего, так это то, что его борода доходила ему только по грудь, конечно он её не брил, но изредка подстригал, что было нетипично для гномов.

– А, ну его… – В сердцах произнёс он и, развернувшись, куда-то побрёл, видимо решив, что здесь он ничего не добьётся.

– Сеаллад, проследи вон за тем гномом, как выяснишь где его можно найти, возвращайся сюда. – Дал я указание эльфийке.

– Хорошо. – Просто согласилась она, похоже, по моему тону она поняла, что нет времени выспрашивать в чём дело.

А мы втроём, тем временем направились ко входу в «ратушу».

– Простите, но я не могу пропустить вас. – Попытался было преградить нам дорогу стражник.

– Я по поручению короля и совета старейшин. – Предъявил я ему небольшую деревянную дощечку, покрытую эльфийскими символами.

– Ах, конечно… я не... ох, конечно, проходите. – Похоже, для него стало ударом то, что человека наделили такими полномочиями.

Изнутри, некогда мощная, широкая каменная башня выглядела именно так, как я и ожидал, повсюду разрослись корни могучего дуба, постепенно разрушавшие камень. Найти старейшину было несложно, он сейчас сидел у самого основания величественного дерева, вместе с ещё с полудюжиной эльфов. Советы городов, в отличие от верховного, по большому счёту, не являлись органом власти, созывались они только от случая к случаю, из самых уважаемых жителей поселения. Вообще, у меня складывалось впечатление, что кроме решения мелких конфликтов, старейшины не имели особой власти, скорее к ним обращались за советом, как к самому мудрому и опытному. Однако, с наплывом беженцев-гномов всё изменилось.

– Я ему и говорю: «Зачем мне твои камешки? Плати мне и ребятам, мы работы не боимся, насобираем для тебя хоть гору, ты только нормальными монетами нам за них заплати» – Жаловался очередной проситель на несправедливость, с его точки зрения. – А он нас только всех выгнал и говорит, что больше в нас не нуждается. Вы уж разберитесь с этим, господин старейшина.

– Уважаемый Вандраегамлингур, но я не могу понять в чем Круиннэахэйд обманул вас? Разве он не отдал вам часть добычи, как и было условлено? – Спросил его старейшина.

– Да к Дуппордуффелю мне его камни, мы что, раз гномы, то по вашему их грызём? Пусть нормально платит. Да и что это такое, мы всего один раз вышли на работу, а он нас после первого же дня взашей гонит! – Возмущался гном-проситель.