Первый свиток. Император (СИ) - Логинов Анатолий Анатольевич

Домиций и его соратники провели бессонную ночь, ожидая встречи с Крассом и назначенной им расправы. Некоторые даже предлагали покончить жизнь самоубийством, но под наблюдением стражников это оказалось совершенно невозможно. Утром, их вывели на городской форум. Куда через некоторое время прибыл и Красс в сопровождении конной охраны. Помпеянцы полагали, что пришел их последний час. Поэтому с удивлением выслушали его спокойную речь. Красс сухо перечислил нанесенные ему оптиматами оскорбления. Потом заявил, что никогда не стал бы рваться к власти, нарушая закон. Если бы не противозаконные методы, к которым прибегли оптиматы. И не опасения за свою жизнь, жизнь своих близких и не ущемление прав находившихся под его властью легионеров, он никогда не поднял бы оружия против сограждан. Окончание речи еще больше ошеломило Домиция и его спутников. Красс приказал отпустить их на свободу. Причем, увидев, что они недоверчиво переглядываются друг с другом, повторил это несколько раз. Добавив, что они могут забрать свое личное имущество и ехать куда угодно, даже в ставку Помпея в Брундизии. Отправив конуберналов с отпущенными на волю командирами — помпеянцами, Красс приказал построить Четвертый легион и принести на форум деньги, выданные Помпеем Домицию для выплаты легионерам. Он, конечно, мог их конфисковать. Но не взял из этой казны ни асса, выплатив жалование бойцам и оставшимся в строю центурионам. После чего предложил всему легиону перейти под его командование, на что легионеры охотно согласились. Включив бойцов Домиция в свое войско, Красс повел армию к Брундизию.

Помпей, отойдя в Брундизий, ждал там результатов призыва в «армию Сената», а точнее — в войска партии оптиматов. Первые итоги Гнея разочаровывали, но были вполне объяснимы. Народ еще очень хорошо помнил войну марианцев с сулланцами и лезть в новую не спешил, предпочитая держать нейтралитет. Те же, кто хотел сражаться за деньги, предпочитали идти в армию Красса. Его богатств вполне хватало, чтобы платить усиленное жалование не одному легиону. Гней Помпей Великий, несмотря на огромнейшую добычу, захваченную в Митридатовой войне, был беднее признанного первого богача Рима в несколько раз. И позволить себе такие расходы не мог. Соратники тоже не спешили развязать свои кошельки. Поэтому Помпей все больше склонялся к отъезду в Грецию. Там и в Азии располагались легионы, которые он водил против понтийских войск. Они, по полученным сообщениям, полностью поддерживали своего полководца, которого в честь победы над Митридатом сами провозгласили императором. Еще одним аргументом в пользу Греции стало то, что в путь в Испанию, где также стояли верные ему легионы, перекрывал флот из Мизенума. Африку Помпей вообще не рассматривал как основной плацдарм для своих войск. Колонистов там немного, войск тоже, а на помощь вассальных царьков с их армиями Гнею полагаться не хотелось. У кого больше войск, тот фактически и командует, всегда считал Помпей. В Африке же войск будет больше у царьков. Так что оставался только один вариант — Греция и только Греция. Помпей был уверен, что возьмет верх над Крассом и освободит Италию от мятежников, как только получит в свои руки армию превосходящей численностью войска Красса.

Поэтому, когда к стенам Брундизия подошла армия Красса, которую, как впоследствии узнал Помпей, возглавлял его сын, половина войск Гнея уже переправилась в Грецию. Помпей же готовился отбивать штурм крепости с оставшимися силами. Но крассовцы не спешили со штурмом, приступив к планомерной осаде. Сообразив, что Красс ждет появления флота, чтобы блокировать все пути отхода, Помпей начал эвакуацию оставшихся войск. Поэтому, когда после взятия Аускула Красс привел остальные легионы к Брундизию, на стенах крепости стояло не более двух когорт добровольцев. Они не только изображали войска Помпея. Но и охраняли все пути выхода из города, чтобы никто из перебежчиков не сообщил Крассу о бегстве Помпея. Удивительно, но добровольцы смогли спокойно уйти со стен и отплыть в Аполлонию, порт в Греции.

Но если Помпей рассчитывал, что Красс бросится вслед за ним, стремясь поскорее разбить именно его войска, то он ошибся. Предоставив Помпею и его азиатским войскам возможность укрепиться в Греции, Красс вернулся в Рим.

Но Девятый легион вместе с галльской конницей из Норика он отправил в Сицилию. В это время островом управлял Марк Катон. Он полагал, что Помпей Великий разобьет войска Красса, и чрезвычайно возмутился его отплытием в Грецию. Тем более что Помпей до этого уверенно ему обещал в своих письмах, что его войска наготове и им по силам одолеть «мятежников». Но когда к Сицилии подошел флот, возглавлявшийся легатом Красса Цетегом, с войсками на борту, Катон бежал с острова, проклиная Помпея. «Великий обманщик», — эти два слова оказались самыми запомнившимися всем свидетелям отплытия Катона в Африку.

Храбрый и решительный Гай Корнелий Цетег и его Молниеносный легион огнем и мечом прошлись по острову, подавив все очаги недовольства. Эффектно и быстро установи порядок на Сицилии Цетег попросил у Красса разрешения переправиться в Африку. Но Марк Красс приказал зимовать на острове.

Кроме Девятого легиона, Красс задействовал в боях часть когорт Четвертого легиона. Вместе с либурнариями флота Мизенума и прибывшей эскадры Луция Лонгина они прошлись по Корсике и Сардинии, устанавливая там власть сторонников Красса. Там тоже не обошлось без кровопролития. Особенно на Корсике, где часть местных старшин решила, что в беспорядке гражданской войны никто не обратит внимания на их небольшой пиратский бизнес.

Красс, продолжая оставаться в Риме, отправил на север Италии Четырнадцатый легион, а Десятый легион, разбив на несколько отрядов — на юг. На севере, в Аримине, в это время засел большой отряд помпеянцев во главе с Луцием Домицием Ангенобарбом. Выпущенный из Аускулума враг Красса к Помпею присоединяться не стал. Набрав по дороге довольно большое войско из пелигнов и марсиев, он двинулся на север и захватил Аримин. Плату своим наемникам он взял в казначействе города и обещал, что после захвата Галлии они получат еще больше. Но ни укрепиться в Аримине, ни двинуться дальше в Галлию он не успел. Дозоры обнаружили приближающийся к городу авангард Четырнадцатого легиона. Две сотни всадников легионной конницы шли, надо признать, очень беспечно. Командовавший ими префект считал, что впереди союзный Крассу город и не стал выдвигать разведку. В результате кавалеристы попали в засаду, ждущую их в посаде у стен города и поголовно погибли в бою. Раненых добили, не теряя времени. Но происходящее видел один из деревенских жителей и, добравшись до колонны легиона, поведал обо всем эксплораторам легата Марка Антония. Легат не стал терять времени. У него в ауксилариях были в основном алы легкой галльской конницы. Бросив их вперед, он перекрыл путь все пути отхода из города. Основные же силы легиона нескольким форсированными маршами подошли к станам Аримимна и взяли его ночным штурмом. После чего началась ужасная резня. Легионеры вырезали большую часть войск помпеянцев, а заодно и попавших под горячую руку горожан. Не всех, конечно. Но узнавший о «кровавом штурме Аримина» Красс направил туда турму под командованием Публия Красса. Несколько десятков легионеров взяли под стражу, двоих показательно казнили на глазах у горожан. Марка Антония Красс отозвал в Рим. Четырнадцатый легион отправился под начало легата Двадцатого легиона в Иллирику.

Отправив легатов в походы, Красс с поздней осени и до весны пробыл в Риме. Проследил за выборами очередных консулов, провел несколько заседаний Сената. На праздник январских календ устроил пышное угощение для всего народа Рима и новое развлечение — театр «по варварскому образцу». В отличие от классического греческого театра, актеры играли без масок, голоса усиливались с помощью нескольких удачно установленных «луциевых туб». Сама же пьеса, к удивлению зрителей, довольно правдиво рассказывала о борьбе Рима с самнитами. Народ угощениям и развлечениям обрадовался, хотя были и недовольные тем, что Красс «пожадничал» и не провел гладиаторских боев.