Ротмистр Гордеев 3 (СИ) - Дашко Дмитрий

Мысленно чешу в затылке.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Они оказались очень эффективны в установлении контроля над бурскими республиками вдоль линий железных дорог и в борьбе с партизанской тактикой буров.

— А ли противник разрушит железнодорожные пути? Ваша придумка, ротмистр, станет совершенно бесполезной, — верно подмечает Куропаткин.

— На этот случай в штат бронепоезда входит ремонтная бригада и запас рельсов и шпал для срочного восстановления пути.

Куропаткин выглядит крайне заинтересованным, но столь мешающая ему в нынешней военной кампании осторожность, дает знать.

— Хорошо, Николай Михалыч, нам необходимо время, чтобы обдумать всесторонне вашу новаторскую идею. Обсудить со специалистами… Дадим ответ в ближайшее время, а пока занимайтесь восстановлением вашего эскадрона особого назначения.

Приказано заниматься — занимаюсь.

Пополнение бравое, и, как и при создании эскадрона, сборная солянка.

Есть и казаки, и обычные необученные новобранцы, и вольноопределяющиеся и добровольцы. Среди них несколько офицеров: прапоров и подпоручиков, в основном, из Читинского казачьего полка — сослуживцы Скоропадского.

Мой однорукий начштаба оказывается провёл необходимую агитацию: «держись ротмистра Гордеева, в его особом эскадроне на всех подвигов хватит».

Так что на должности командиров взводов даже конкуренция возникла.

Ситуация уникальная: на унтер-офицерских должностях пара младших офицеров, а командир конно-пулеметного взвода (тачанки) — вахмистр[2] Буденный.

Впрочем, и командир пулемётного взвода прапорщик Оленев — и.о. До возвращения в строй боцманата Жалдырина.

Военно-морской гуру пулеметного дела все еще идёт в госпитале на поправку.

По итогам нашего геройствования у Лаояна мои герои-пулеметчики стали унтерами, причем сразу скакнули через несколько ступеней.

Кроме Жалдырина в госпитале до сих пор наше Лихо Одноглазое — Лявон Горощеня. Он тоже получил унтера в довесок к «Георгию».

Для начала прогоняю все пополнение, включая господ вольноопределяющихся и офицеров, через полосу препятствий.

По итогам со «старичками»-ветеранами эскадрона разбиваем новичков на группы по уровням физ и стрелковой подготовки.

Те, кто половчее и побыстрее — подтягивают остальных до своих кондиций.

Параллельно распределяю народ по взводам и начинаю с ними учебы по специализациям: навыки полевой разведки и диверсионного дела, минно-взрывные хитрости, маскировка, устройство ловушек и засад, взятие языков, допрос и экспресс-допрос в условиях ограниченного времени, подача и система тайных сигналов: птичий свист, разноцветные дымы и ракеты, стрелковая подготовка по всем видам доступного нам ручного отечественного и трофейного оружия, базовые знания и навыки по стрельбе из пулеметов, минометов и ручных гранатометов. В бою всё может пригодиться.

Отдельно, как и в первом составе эскадрона, решаю повышать грамотность личного состава.

Обучение по тому же принципу: грамотные подтягивают остальных до своего уровня. Учёба идет по отделениям.

Особая надежда на господ офицеров и вольноперов. Эти-то грамотные поголовно.

Я к преподаванию и Гиляровского привлек. Не пропадать же такому ценному специалисту! Он у меня не только грамоте новобранцев учит, но и борьбе и некоторым разведхитростям. Недаром дядя Гиляй в молодости успел побывать «охотником»[3] на русско-турецкой за освобождение Болгарии.

С Соней приходится выдержать целую баталию.

Берегиня, во что бы то ни стало, хочет получить те же физические навыки, что и остальные бойцы.

— Соня, дорогая, но зачем? — аккуратно интересуюсь я.

— Что за идиотский вопрос, Николя? — вскидывается она. — А как я с вами в рейды буду ходить? Не желаю быть обузой остальным бойцам.

— Софья Александровна, ну какие рейды? Ты даже не представляешь, насколько это тяжело и опасно.

— Представляю, — кивает она.

Судя по её бойкому виду у неё давно запасены аргументы на этот случай.

— Потому и прошу вас, Николай Михалыч, подтянуть меня по физической подготовке, — почти по-уставному чеканит она. — Кто вас и ваших бойцов будет перевязывать и раны обрабатывать, если не штатный санинструктор?

На эти резоны у меня тоже в загашнике лежат домашние заготовки.

— Подготовишь в каждом взводе по паре бойцов, чтобы умели обработать и перевязать рану, наложить шину при переломе, остановить понос, желательно, подручными средствами, сбить лихорадку… Сама останешься в тылу. В наших рейдах девушкам не место.

— Это мы еще посмотрим, господин ротмистр. Бойцов сама отберу и подготовлю, но бег, стрельбу и прочие ваши мужские ремёсла освою. Так что, извольте не препятствовать.

Соня стоит передо мной — руки в боки, глаза сверкают, раскраснелась. Упрямая прядь волос выбилась из аккуратной прически…

Так бы и расцеловал. Но… не здесь и не сейчас.

— Идёт. С завтрашнего дня — изволь на занятия. Только не в платье. Обмундирование установленного образца: гимнастерка, брюки, сапоги.

— Есть, господин ротмистр, — довольная, как тридцать три китайца, что уломала меня и добилась своего.

Ну, это мы еще поглядим, когда она запищит от нагрузок. Сама будет не рада, что втянула меня в эту авантюру.

— И еще условие…

Соня морщит носик, но не спорит. А ну как передумаю?

— Займешься с Буденным французским. Лично буду проверять.

— Хорошо.

Заодно и сам попробую освоить французский. А то настоящий хозяин тела этот язык более или менее знал, а у меня только американский английский в ходу, да и то начала двадцать первого века другого, хоть и похожего мира.

Небеса маньчжурские льют как из ведра. Ляоян, позиции, все окрестности — одна большая грязевая лужа.

Боевые действия замерли, но у нашей стороны преимущество: по «чугунке» продолжают прибывать в Ляоян подкрепления, оружие и боеприпасы.

У японцев подвоз подкреплений и военного снаряжения обычно идет по обычным дорогам, сеть которых военно-инженерная служба противника изрядно расширила за время боевых действий и дотянула до линии фронта. А ими-то муссоны, пришедшие с Желтого моря, и не дают японцам воспользоваться.

Разведка наша говорит что-то неопределенное. То ли японцы откатились на предыдущие подготовленные позиции и накапливают там силы для нового наступления, когда дожди закончатся и земля просохнет, то ли в грязи строят новую линию укреплений вместо захваченных нами у Ляояна позиций.

В первое верится больше, чем во второе.

Эх, самому бы сползать за «ленточку», с ребятками поводить жалом, заодно обкатать их на реальной боевой задаче. Но в такую распутицу…

Хотя, чем черт не шутит, пока большие командиры решают вопрос по моей идее бронепоезда, можно и сгонять, пощупать врага за вымя.

Для занятий на свежем воздухе погода тоже не айс.

Жабр ни у меня, ни у моих бойцов пока не отросло.

Проблема решилась просто. Достаточно было лишь проявить немного смекалки.

Для складирования прибывающего по железке вооружения и боеприпасов рядом со станцией строятся пакгаузы.

Кем строятся? Да нами — боевыми и тыловыми частями. Объявлен специальный наряд на строительство складских помещений.

Обрисовал ситуацию полковому командиру Али Кули Мирзе, он дал добро.

И мы из казенных стройматериалов в свободное время соорудили для себя крытый зал для занятий и тир.

Впрочем, обкатку плохой погодой бойцам (и себе тоже) я все-таки устроил.

Гонял людей взводами, и сразу после занятий, мокрых и грязных солдат и офицеров, отправлял в жарко натопленную баню — отогреваться, отмываться и отстирываться.

Слава богу, обошлось без серьёзных простуд. Не без Сониной помощи, само собой.

— Вольноопределяющаяся Серебрякова, на исходную! — командую Соне (ах, до чего же она хороша в подогнанной по фигуре гимнастёрке! Волосы убраны под тщательно повязанную косынку с красным крестом).