Валькирии Восточной границы - Виталий Абанов

— Я не испытываю удовольствия от убийства кого-бы то ни было. — откликаюсь я: — Ну и раз дуэли у нас не будет… то я, пожалуй, пойду. У меня там союзники снаружи.

— Этот купол непробиваем — качает головой девушка: — и…

— Мне так часто это говорят — пожимаю плечами я и встаю на ноги. Девушка служила приманкой, как и весь этот «вызов на поединок». Умно. Но безжалостно. Оставить со мной наедине девушку под куполом — после того, как они видели на что я способен… конечно итог должен был быть один. Тем более у меня есть основания удивить всех, показать, что Уваров — гуманист, вашу мать. На контрасте, так сказать.

Подхожу к стене и замахиваюсь. Сзади раздается невнятный писк. Оборачиваюсь. Девушка в обрывках шелкового платья — подняла вторую секиру, присела на колено и скастовала вокруг себя полупрозрачный щит, прикрываясь своими секирками и убрав голову. Молодец, что сказать. Действительно, мало ли что… осколок камня отскочит. Вздыхаю и сжимаю пальцы в кулак. Удар! Земля трясется, каменный купол проламывается… поглотив мою руку по плечо. Хм. Вынимаю руку, земля обваливается. Смотрю в отверстие, образовавшееся от удара. Ничего. Темнота. Замахиваюсь снова. Удар! И еще! И еще! Результат такой же. Просто отверстия… звук осыпающейся земли…

— Тайная техника Дворцовой Стражи «Подземная Тюрьма Сотни Вечностей» — раздается голос позади. Я оборачиваюсь. Девушка поднимает голову из-за своего магического щита.

— Путем угнетения энергии ци маги земли формируют каменную сферу вокруг цели разделяя инь и ян. Создавая отток инь снизу сферы и вливая мужское начало ян — сверху сферы — создаются условия для того, чтобы погрузить сферу в глубь земли. — поясняет она: — посмотри — вода капает.

— Что? — я поворачиваюсь обратно и вижу, как из отверстий начинает литься вода. Не так, чтобы сильно, но все же… так мы под землей. Ясно. Мозг стремительно прорабатывает варианты… и самый главный вопрос сейчас — нужен ли мне кислород. Вернее так, когда у нас кончится кислород, упаду ли я без сознания? Я дышу? Да я дышу, значит мне нужен чертов кислород.

— Какова глубина? — тут же уточняю я у девушки. Если небольшая, то у меня есть шанс сделать туннель, пробиться в толще земли, но если мы на большой глубине, то кислород у меня закончится раньше…

— Глубина? — хмыкает девушка, опуская свои секирки: — Мы движемся. Постоянно движемся вниз. Ниже, ниже и ниже. В самые глубины ада. Ты чувствуешь, тут стало теплее? Скоро будет жарко. Если бы не это, грунтовые воды залили бы нас и мы бы утонули… но Подземная Тюрьма опускается ниже и… скоро мы достигнем шестьдесят четвертого уровня Ада. Да смилостивится над нами Гуанинь, Богиня Милосердия.

— Странно, — говорю я: — земля за пределами купола не движется. Грунтовые воды прибывают. И… я не чувствую движения. Ну-ка… — я поворачиваюсь к стене и начинаю разламывать ее руками, кроша камень и отбрасывая землю, искренне жалея что у меня такие маленькие и узкие ладони, мне бы сейчас ковши от экскаватора на их место, руками очень неэффективно. Низкий коэффициент полезного действия… секунду…

— Барышня Лан? — поворачиваюсь я назад: — А эти ваши секиры, которые «Туда-сюда».

— «Север-Юг»!

— Вот-вот, я и говорю «Туда-сюда» — они прочные?

— Не настолько, — тут же понимает мой замысел она и прижимает свои секиры к груди: — они сломаются!

— Да? А жаль… — вздыхаю я и продолжаю отбрасывать землю, выкапывая ход. Я уже понял, что просто пробивать отверстия в куполе — малоэффективно. А вот рыть… я могу рыть, и я не устаю. Вопрос в том хватит ли у меня кислорода… но выяснить это я могу только опытным путем. Вообще-то… — я бросаю быстрый взгляд на барышню Лан, которая подходит поближе, чтобы светить мне своей секиркой, вообще-то было бы лучше усыпить ее для экономии кислорода, но… так же можно дойти и до «лучше убить, чтобы не дышала моим воздухом тут». И потом, вдруг ее секира светить перестанет… а свет мне нужен. Слышу ее прерывистое дыхание позади и понимаю, что ее нужно чем-то отвлечь, иначе со своим уровнем стресса она мне тут надышит…

— Так ты отказалась от дуэли, верно, барышня Лан? — спрашиваю я, отгребая кучу земли назад: — То есть проиграла мне.

— Какой смысл мне с тобой биться? — отвечает та сзади: — Мы все равно обречены.

— Ну как. Должны же мы точку поставить. Ты вызвала меня на поединок, я — победил, верно?

— Ой, да какая сейчас уже разница! — я не вижу ее, но прямо чувствую, как экзальтированная барышня из Восточной Ся — закатывает глаза: — Вы, мужчины вечно о своем! Какая разница! Если тебе так легче, считай, что я сдалась. Ты выиграл. Так лучше?

— Конечно. — дыра в куполе уже с человеческий рост, можно выкапывать и поменьше, чтобы идти полусогнувшись, меньше времени занимать будет, большо пространства для клаустрофобии.

— Ты же обещала стать моей наложницей в случае, если я одержу победу. — поясняю я и слышу, как барышня Лан где-то позади — поперхнулась и закашлялась.

— И это радует. У меня появилась наложница. Правда я не знаком с законами и традициями Российской Империи в этой части. Боюсь, что такого понятия как «наложница» в местном Семейном Кодекс нет. — продолжаю я рыть землю, попутно отвлекая барышню от нашего незавидного положения. Интересно, а я могу — плыть через землю? Вот прямо брассом, например, раздвигая землю перед собой? Нет, дурацкая идея, а чем дышать? Даже в воде такой вопрос встал бы, а уж тут — тем более.

— Наверное окружающие будут называть тебя просто любовницей, — пожимаю я плечами: — хотя есть у меня один знакомый гусар, он таких профурсетками называет…

— Что⁈

— Но, к его чести, ничего против таких девушек он не имеет. Более того, очень их любит. Да и я тоже, — убеждаю ее я: — вот сейчас попробую вырыть ход наверх для нас, а если не получиться, то придется разделить ложе с моей первой наложницей…

— Что⁈ Почему — придется⁈ — возмущается барышня сзади, поднимая секирку так, чтобы мне было видно: — И…

— Ну, тебе будет обидно умирать наложницей, которую еще ни разу… ну ты понимаешь. Ночь любви у нас будет не в самых лучших условиях — продолжаю я отвлекать девицу от того факта, что ее бросили ее же союзники, бросили на неминуемую погибель от удушья вместе с ее врагом. Ай-яй-яй, военачальники Восточной Ся, какие вы хладнокровные сволочи. У Корпуса Дальней Разведки немного другие принципы — даже если при эвакуации одного человека есть риск потерять десяток, все равно эвакуация состоится. И никто не скажет «а зачем это надо», или там — «неприемлемые риски из-за одного человека». Потому что Корпус не бросает своих. Никого. И каждый из Корпуса готов рискнуть своей жизнью для того, чтобы спасти товарища. Это, кстати, одна из тех вещей, которые я собираюсь аборигенам привить. Так что сейчас у нас тут педагогическая работа и закладка фундамента под будущую легенду идет. Злые гады из Восточной Ся бросили эту симпатичную девушку на смерть, а благородный и добрый (едва ли не святой) гвардии лейтенант — спас, приютил и не дал погибнуть. А потом — еще и отпустил, чтобы она там, в Восточной Ся сеяла семена раздора и сомнения. Да, именно так и рушились империи — порой достаточно одного анекдота. Не стоит недооценивать силу короткой истории. А я тут создаю легенду… если выживу, конечно. Кислород… тут есть грунтовые воды, можно получить путем электролиза, но куда девать водород? Тут же, в ограниченном пространстве купола я попросту создам гремучий газ, который тут же сдетонирует и порвет барышню Лан на лоскутки. И потом, где мне достать электричество? Кошусь на светящуюся секиру в руке барышни. Интересно, на каком принципе она работает? Точно не электричество… или все же?

— Я буду сопротивляться! — заявляет барышня Лан из рода Циней. Или Цинов?

— Да сопротивляйся конечно, — отвечаю я: — так еще забавнее выйдет. Обожаю, когда сопротивляются. Намного интереснее все.

— Тогда… тогда я не буду сопротивляться! — делает ход конем барышня Лан: — Отдамся, но без энтузиазма! И ты не узнаешь, что такое техника «Поцелуй Бабочки» или «Уточки-мандаринки в пруду Божественного Лотоса порхают над Нефритовым Столбом». И твоя ци нарушит гармонию источника!

— Названия какие развратные. — качаю я головой, не прекращая работы. Ход уже достаточно углублен, я утаптываю землю и двигаюсь вперед, постепенно привыкая к рутине. Прекращаю вынимать